Читаем Картежник [сборник] полностью

Бурое лицо гигантского мужиги покоричневело. Целую минуту сиятельный Журбан молча смотрел в карты, затем, пересчитав все, что у него оставалось, уравнял ставки.

Казин выложил карты крапом вниз, то же самое сделал гигант мысли.

Наступило нехорошее молчание. У Журбана тоже был туз и разведенка. Теперь все должна решить следующая игра. — А у тебя денег-то на первую ставку хватит? — спросил Казин.

— Найду, — пророкотал мужига. — Вот! — Журбан предъявил матово-черный шарик, размером с конский каштан.

«Опять какое-нибудь удостоверение», — подумал Казин.

— Что это?

— Микроколлапсар, — пояснил мужига. — Единственный подобный объект во Вселенной. Чрезвычайно дорогая и опасная вещь. Если его активизировать — вы понимаете, что будет тогда…

— Бомба, что ли? Я этих бомб у нас на полях знаешь сколько выкопал? А за незаконное хранение оружия полагается до пяти лет. Безответственный вы народ, галактяне. Ладно, ставь бомбу, а то в твоих руках ее оставлять негоже. Еще прикуп не забудь и подтверждение ставки.

— Прикуп и подтверждение ставки одновременно, — голос мужиги сорвался, — Эпсилен Геркулеса!

— Погодь, — сказал Казин. — Это же никак твоя родная система. Обитаемый мир. Я еще понимаю, родину продать, такое и у нас случается. Но в карты продуть?

— Вероятность моего выигрыша в этой сдаче — девяносто три процента! Я ничем не рискую! — на Журбана было страшно смотреть. Недаром сказано, что гигантский мужига видом своим внушает трепет.

— Как знаешь, мое дело предложить, твое — отказаться.

Казин бросил на стол многократно переходившую из рук в руки Бетельгейзе и Тау Золотой Рыбки, с которой начинал игру в этом зале.

И чем считал обезумевший мужига? Откуда взял свои девяносто три процента?

Даже школь ник знает, что при каждой новой сдаче вероятность выигрыша равна ровно одной второй. И на этот раз половина легла в пользу везучего крановщика.

В отличие от хлипкого сина Журбан умел выдерживать удары судьбы. Он дождался, пока Казин соберет выигрыш, затем произнес:

— Благодарю за доставленное удовольствие.

Я разорен. Пойду, убьюсь веником.

Казин не слушал. Он разглядывал гору ценных бумаг и размышлял, что зря все-таки не захватил с собой верный подъемный кран.

Ах как не хотелось Олегу Казину отдавать полтора процента выигрыша мерзейшему сину! Как ни повернись, что ни сделай, все пройдохе на пользу получается. Однако тут его никто не спрашивал: вычли несколько миллионов звезд — и вся недолга. Впрочем, оставалось еще более чем достаточно. Слух о небывалом казинском выигрыше облетел всю обитаемую Вселенную еще прежде, чем закончилась игра. Трансляции, правда, не велось, приватная жизнь священна, но сообщения о движении ставок передавались по межгалактической сети. В один вечер Олег Казин стал самым знаменитым существом во Вселенной. Прежний кумир — сиятельный Журбан в последний раз привлек к себе внимание. Разорившись, он, следуя обычаю всех мужиг, немедля покончил с собой, но не просто аннигилировав, как поступают мужиги в обычных обстоятельствах. Журбан избрал страшную кончину, избив себя до смерти подсобным инструментом для уборки помещений.

Казин ничего этого не знал. Деньги и имущество он оставил на хранение в банке, сунул в карман микроколлапсар и развалистой походочкой хорошо отдохнувшего человека отправился к дому. Шел пешком, денег на такси по-прежнему было жалко.

Улицы гигаполиса были запружены народом, население высыпало посмотреть на живую знаменитость. На башнях были установлены телекамеры, каждый третий был корреспондентом, а прочие — зеваками. Но остановить великого бурильщика никто не посмел, слава и деньги в законопослушном обществе охраняют надежнее телохранителей. А что законы дурацкие, так это знали еще древние римляне, сказавшие: «Лекс дура, нон лекс», — что применительно к данной ситуации переведем как:

«Закон дурен, но он закон». Потому и расступались граждане и просто существа, шушукались, гугукались и обменивались восторженными телепатемами. Еще бы, такое увидать: по улице прогуливается сам Казин О. П. — крановщик из Подсосонья!

Бывало и прежде: загуляется Олег где ни на есть, а то и выпьет в будний день и заявится домой не то чтобы на бровях, но часа на три позже обещанного. А дома супруга ждет, поганка Ганка. И начинается встреча на Эльбе и проводы белых ночей. Крик, ор, а то и рукоприкладство. Обвинения необоснованные, обиды и прочие прелести жизни. Потому входил Олег в модуль с опаской, ожидая выговора и выволочки. Кодового замка при входе в модуль касался нежно, как только мог, и черед коридор крался на цыпочках, словно нашкодивший муж, боящийся разбудить супругу и вызвать преждевременный скандал. А получилось вовсе наоборот.

Преодолев гудящий беспорядочными голосами конференц-зал, он увидел, что дверь в комнату Жаклин Шамо распахнута, а Верблюдица сидит с самым несчастным видом и смотрит в глубь недоступного коридора.