Читаем Картежник [сборник] полностью

Крупье подал знак, из-за портьер вынырнули двое сотрудников, подхватили ученого юношу под микитки и вывели вон. Освободившееся место немедленно занял насекомообразный тип, соотечественник проигравшегося или тот же самый, успевший разменять на жетоны часть недвижимого имущества, — этого Казин понять не умел.

Скорей всего все-таки вернулся прежний игрок, возомнивший, что разгадал секрет казинского успеха. Во всяком случае, он с ходу принялся ставить максимально возможные суммы. Пару раз Олег спустил нахалу, а затем, дождавшись приличной карты, не просто уравнял ставку, а накинул от себя дозволенные девятнадцать фишек. Противник смущенно заворочал головогрудью, помянул ставочку, картошечку и даже графский кофей, а затем, не желая отступать, в свою очередь, максимально рванул вперед. Так повторилось еще дважды, после чего Казин, опасаясь, что разоренный дуралей застрелится прямо в зале, прекратил наращивать ставки и раскрыл карты.

— Этого не должно быть, — судя по жестам, жукоглазый пребывал в горе или ярости, но транслитератор, задействованный лишь наполовину, таких тонкостей не понимал и передавал речь безо всяких интонаций в повествовательном ключе. — Я все просчитал, ты должен был испугаться и бросить карты.

— Я вообще ничего не боюсь, — возразил Казин. — А ты не блефуй, когда не умеешь! Это ж всякому понятно, раз с первого хода максимально набавляешь, значит, нет у тебя ни хрена! За такую дурь канделябром надо по башке!

— Что такое канделябр? — поинтересовался проигравший.

— Вот! — Казин указал на потолок. — Не знаю уж, какой умник его там повесил, канделябры должны на стенах висеть, чтобы в случае чего снимать было легче.

— Очень любопытная идея, — согласился неудачник, — проигравший бьет себя по голове мнемоглушителем. А с меня не вычтут за порчу оборудования?

— С тебя уже и так вычли. Еще играть будешь? Бедолага пересчитал уцелевшие жетоны и со вздохом полез из-за стола. Следом отполз брюхоногий. Мужига поколебался немного и тоже встал, оставив Олега в одиночестве.

— Кто на новенького? — предложил Казин.

Желающих не нашлось.

Казин оглядел кучу жетонов и понял, что даже абалаковский рюкзачок не выручит, если выручку придется тащить на себе. Поневоле вздохнулось о любимом болотнике. Кран бы сюда — и никаких проблем. Но кран сейчас беспризорный, ржавеет на Марьином ручье, и один бог знает, не случилось ли с ним чего…

— Как бы их разменять? — спросил Казин.

— Желаете открыть счет в банке или приобрести недвижимость? — любезно предложил сотрудник.

— И то и другое, — немедленно нашелся Олег. — Прежде всего я хотел бы вернуть свои документы, под которые получал жетоны. А остальное — деньгами. У вас тут филиальчик какого ни на есть швейцарского банка имеется? Или американского на худой конец. Отечественным пирамидам у меня, простите, доверия нет.

— Метагалактбанк вас устроит?

— Давай свой Метабанк, — согласился Казин. — Авось не обанкротится за два-то дня, а там переведу куда ненадежнее. Только счет пусть будет валютный.

— Галакто-экю.

Казин припомнил, что именно эту валюту равнял с долларом финансист Сема, — и согласился.

Богатого клиента препроводили в расчетный узел, вычли из выигрыша полагающиеся полтора процента, после чего унылый клерк поинтересовался, желает ли гражданин получить весь выигрыш наличными или же он хочет приобрести что либо из заложенного имущества.

— Ясен пень — желаю! — Олег с ходу вспомнил про сертификаты, разменянные в кассе на титанистые жетоны. — Я же у вас разменивал кое-что, так вот это — назад извольте выдать.

— В таком случае, вам следовало заранее предупредить, чтобы до окончания игры имущество не ставили на продажу, — попенял кассир. — Сейчас я наведу справки, возможно, еще ничто не продано… — кассир засунул голову в переливистое сияние мнемополя, посовещался там с полминуты и радостно объявил:

— Почти все цело, продан всего один объект.

— Какой? — встревожился Казин, перебирая возвращенные сертификаты.

— Сейчас наведу справочку, — кассир был сама любезность. — Вот, пожалуйста, — перед Казиным появилась карточка со сведениями.

Олег глянул и тихо матернулся:

— Ядрен батон! Луну просрал!

Вот тебе и не совершил опрометчивого по-: ступка!