Читаем Картежник [сборник] полностью

Покуда аккредитованные журналисты возили пальчиком по крупномасштабным картам, выискивая таинственное Podsosonie и недоумевая, как проехать туда, где нет асфальта, энергичное российское правительство оцепило район, явно показывая, что собирается если не единовластно представлять все человечество, то по меньшей мере извлечь из сложившейся ситуации всю возможную выгоду.

Выгода была немедленно извлечена, и на переговоры в Подсосонье отправилась делегация международная, хотя и состоящая наполовину из российских представителей. Впрочем, из уважения к международному сообществу руководителем делегации была назначена заместитель Генерального секретаря ООН баронесса Жаклин Шамо. Титулованная дама, несмотря на относительно юные года (тридцать пять лет для политика не возраст), успела прославиться тем, что побывала, кажется, во всех «горячих точках» планеты и некоторые излишне воспаленные головы даже сумела остудить. Утверждалась кандидатура Жаклин Шамо после бурных получасовых консультаций и, как водится, была плодом компромисса. Запад удовольствовался тем, что главой миссии был назначен их представитель, а Россия предложила кандидатуру Шамо, поскольку политиком она считалась прогрессивным, а серьезного веса в политических кругах покуда не набрала.

Российскую Федерацию представляли ажно три человека во главе с министром иностранных дел, а китайцев опять никто в расчет не принял, хотя именно китайцы должны были составлять большую часть утилизируемой биомассы.

Загрузившись на транспортные вертолеты, дипломатическая миссия вылетела в далекое Подсосонье.

На переговоры возлагалось множество надежд, и лишь один из политических обозревателей высказал сомнения в разумности происходящего, утверждая, что слово «Подсосонье» звучит неблагозвучно, словосочетание «Подсосоньевская конвенция» язык не вдруг повернется произнесть, а значит, и результаты будут столь же неудобь сказуемые. Например, Первая мировая война закончилась мирным договором, подписанным в местечке Спа. Как его назвать — «Спайский мир»? — да ни в жисть! Потому и мир оказался непрочным, и в скором времени стряслась Вторая мировая. Вот то же случится и теперь. Впрочем, пессимиста никто не слушал, люди понимали, что лучше худой мир, чем добрая утилизация.

Инозвездное представительство явилось неожиданно, свалившись с небес в самом прямом смысле этого слова. Вроде как только что не было ничего, а глядь — уже возвышается на окраине села причудливое сооружение, нехорошо напоминающее пункт утилизации, и хотя никто из него не выходит, но ясно видно, что делегацию землян ждут.

Дипломатическая элита поспешно слеталась в Пулково, где прогревали моторы тяжелогрузные вертолеты ВВГ «Черная акула», а над Марьиным ручьем уже гудели винты, и вниз сыпались десантники, спецназовцы и прочие обряженные в камуфло специалисты. Много их было, в каждый вертолет помещалась по меньшей мере рота автоматчиков с двойным боекомплектом, а в небе черно было от «Черных акул».

Но хотя силовые министерства сработали небывало оперативно, все же первыми возле логова вторженцев оказались не они, а не слишком трезвый местный житель Казин Олег Петрович, мелиоратор, работающий крановщиком в Передвижной механизированной колонне номер девять. Не было у Казина, кроме тихоходного болотника, никакой другой техники, однако бравый, механизатор обогнал винтокрылые машины, поскольку идти до места ему было минуты две. Еще немного, и внеземляне начали бы переговоры не с избранными представителями рода человечьего, а с похмельным мужиком. Однако вовремя поспевший к месту событий старший лейтенант ОМОНа Злыбин И. И. не допустил межпланетного скандала.

С утра Казин как мог причепурился, даже побриться хотел, но не нашел в разоренном доме бритвенных принадлежностей — не иначе разъяренная Ганна зафигачила их в отхожее место. И все же Казин простирнул с мылом измятую, опухшую с перепоя физиономию, рукавом спецовки почистил брюки и саму спецовку тоже, а непромокаемые сапоги сполоснул в луже.

Не хотелось отправляться на переговоры в рабочем, но ничего другого сбежавшая супружница Олегу не оставила. В чем из дому вышел, в том теперь и живи. Казин пригладил ладонью непокорное волосье и пошел к переговорному пункту, что образовался на горушке у самой деревни.

«Ученые… — неприязненно думал Казин, на ходу разглядывая творение рук нечеловеческих. — Местечко посуше выбрали, забухнуть боятся… Правильно боятся, я уж постараюсь, чтобы забухли как следует. Я теперь тоже ученый, сто раз поду маю, кого стоит выволакивать из грязи, а кого лучше там утопить на фиг».

Под эти мысли Казин докандыбал к стенам арбитражной миссии, взбил кудри на затылке, соображая, где тут может быть вход, потом, решив, что так или иначе, но его ожидают, прокашлялся и произнес в пустоту:

— А вот и я. Принимайте гостя, паразиты. Затем сзади обрушился болезненный удар. Били хлестко, профессионально: по почкам, и без того измученным несвежей водкой.

В первую секунду Казин решил, что синовы посланцы обиделись на паразитов.