Читаем Карантин полностью

Вершитель не очень любил отлучаться из своей столицы. Во-первых, его всегда беспокоило, что там, дома, могут отколоть его верные, на первый взгляд, царедворцы. Никто ведь не знает, что у этих сволочей на уме. А, во-вторых, он очень не любил спать не в своей постели. Сон вдали от собственной опочивальни всегда был беспокоен и мучителен. Вот и в этот раз Вершитель забылся коротким тревожным сном только далеко за полночь. А, проснувшись на рассвете, почувствовал себя разбитым и усталым.

С утра состоялось еще несколько сугубо протокольных мероприятий. Которыми, собственно говоря, программа визита и исчерпывалась. Самолет уже ждал Вершителя в аэропорту. Коллега, как и было условленно, провожать Вершителя не поехал, что должно было намекнуть на некое охлаждение в отношениях. Кое-кто в делегации Вершителя пребывал из-за этого в недоумении. Люди поопытней соображали что-то про себя.

Сегодня стюардесса Марина была не столь обжигающе свежа. Чуть припухли глаза, чуть-чуть набрякли натруженные губы, взор слегка туманился. Хотя она по-прежнему была улыбчива и предупредительна и демонстрировала безграничную готовность угодить. Вершитель, несмотря на раздражение от недосыпа и общую разбитость, подумал: может, перевести ее в личную обслугу в резиденции. По крайней мере, ей не придется отрабатывать свое положение, быть обязанной какому-нибудь шакалу из его окружения. По крайней мере, не какому-то ничтожеству. Да, так и сделаем. Надо будет сказать управделами. Пусть все устроит.

По возвращении из поездки Вершитель, не заезжая во дворец, отбыл в свою загородную резиденцию и остаток дня отдыхал. А стюардессочка Марина на одной из правительственных дач стояла на коленях перед сидящим дородным управделами и, проклиная про себя свою судьбу, утруждала губы внеплановой работой. Так было всякий раз, когда в ее карьере происходил такой вот качественный скачок.

Еще одним результатом этого визита Вершителя стало то, что в демократической прессе степной республики началась бурная компания против авторитарного режима южного соседа. Намеки на резко возросшие объемы нелегальных поставок наркотиков, идущих с его территории, что, конечно же, приведет к вовлечению в страшный порочный круг все большего числа молодежи, к падению нравов, истощению генофонда, эпидемии СПИДа, подрыву устоев и прочая. Эта компания нашла некоторый отклик и в прессе северного соседа. Хотя буквально через день на стол главного чекиста лег большой пакет с результатами космического сканирования местности в районе Ущелья, доставленный специальным курьером фельдъегерской службы. Большой практической пользы от этого не было. Но важен был факт сотрудничества, после некоторого периода охлаждения.

Стюардессочка Марина вечер и этого дня провела на той же даче. Правда, в кардинально другой позе, что сути не меняло — ее досконально проверяли на предмет физического и морального соответствия новому ответственному назначению. Впрочем, Марина знала, как себя вести, чтобы выдержать экзамен. А управделами Вершителя всех представительниц слабой половины человечества, поступающих в услужение власти, проверял именно так. Не все успешно проходили проверку. Зато те, кто выдерживал экзамен, составили золотой фонд, элиту женщин республики. Что, Марина. Ее потолок — горничная в резиденции номер один. Среди проэкзаменованных управделами были девушки и молодые женщины ныне очень высокого полета. Например, посол в Испании. А одна из заместителей премьера?! А жена личного представителя главы республики в Европе и по совместительству пресс-секретарь того же представительства?! Кадры решают все.

— Ну, ладно, Мариночка. А напоследок еще один сеанс феллацио. Это у тебя получается лучше всего. Потом можешь быть свободна. Завтра тебя доставят в резиденцию. Работа не пыльная. Нуждаться ни в чем не будешь. А губы у тебя хороши. Рабочие губки…

* * *

Насимов стал молчаливым и суровым. Он будто отключил все эмоции. И даже свою главную цель — уничтожить банду и, в первую очередь, Азиза — он определил не эмоционально. То есть, не для того, чтобы выжить. Не потому, что хотел отомстить. Тем более, не из отвлеченного желания уничтожить Зло. От этого он был особенно далек. И если бы его спросили, зачем ему это, он вряд ли смог бы, да и, наверно, не захотел бы отвечать. В нем было какое-то механическое стремление выполнить задачу. Он стал наконечником стрелы в полете. Он нес с собой смерть.

В первую свою вылазку из пещеры, Насимов обнаружил в саду Насыра, повешенного на старой урючине. Он висел неподвижно, облепленный мухами. Почти под его ногами лежала застреленная собака. Насимов отметил для себя, что Насыр умер давно, несколько дней. Тогда же, может быть, или чуть позже бандиты убили и Умиду. Предварительно скопом изнасиловав и поглумившись над дурочкой. Еще разведчик подумал, что Насыр не выдал его. А Умида толком и не знала о тайной пещере.