Читаем Карантин полностью

У трапа его ждал коллега. Немного близоруко щурясь, глядит, как Вершитель спускается по ступенькам. Здравствуйте. Да, я тоже очень рад увидеться еще раз. Спасибо за встречу. Очень торжественно и пышно. Право, можно было бы и поскромней. Вы ведь знаете, что я люблю ездить скромно. Да, понимаю. Этикет. Да-да, с удовольствием с вами пообедаю. Хорошо. Хотя врачи меня теперь во всем ограничивают. Возраст, знаете ли…

Во время официального обеда — национальные блюда, хранящие еще, казалось, запах кочевого костра, на английском фарфоре, с английским же столовым серебром — коллега ел мало и вяло. В основном, попивал "Эвиан", строго зыркал глазами по обслуге. И в глазах его Вершитель чувствовал какой-то затаенный вопрос, который так и рвался наружу. Так оно и оказалось. Едва обед закончился, коллега подхватил Вершителя под локоть и ушел с ним вперед по аллеям резиденции, оторвавшись от обеих свит.

— Что происходит у нас на севере? А что такое? Что вызывает такое беспокойство у высокочтимого коллеги?

— Есть некие, наводящие на размышления, но очень отрывочные сведения, данные космической разведки — это большой северный сосед поделился — да и визуальные наблюдения — не забывайте, наша граница совсем недалеко от интересующего нас района — позволяют сделать вывод, что происходящее в Ущелье Трех Кишлаков, мало напоминает операцию против наркодельцов. Так, что же все таки происходит, дорогой коллега?

— Я тебе все расскажу. Но прежде ты ответь на вопрос: на что это похоже? Что говорят твои аналитики?

— Это все было бы похоже на большие войсковые учения, если бы не некоторые детали, выпадающие из контекста. Иногда ведется интенсивный огонь в местах проживания гражданского населения. Такое ощущение, что войска блокируют в горах крупную вооруженную банду оппозиции.

— Э-э, дорогой. Оппозиции уже давно не существует. Ей не на что существовать, тем более воевать. А войсковых учений на этот год мы не планировали. Просто, есть опасения, что в Ущелье очаг очень неприятной болезни. Но ты можешь не бояться. Эпидемии не будет. Но на всякий случай следует пойти на усиление участка вашей границы, может быть, даже ввести в приграничных районах особый режим. Официально закрой границу — для этого мы инсценируем обострение отношений.

— Хорошо, уважаемый. А свой долг вам по углю мы сегодня же закроем. Перевод на те же счета, что и раньше?

— Да, дорогой. И повлияй, пожалуйста, на своего английского друга — текстильщика. Пусть примет и наше волокно по той же цене, что берет у вас.

— И этот вопрос решим.

— А, скажи, северный сосед не будет слишком активничать по поводу ситуации в Ущелье?

— Таксыр, может быть, вам следует неофициально известить его в режиме строжайшей конфиденциальности, чтобы снять вопросы.

— А у них опять все в прессу уйдет?

— Нет-нет. Это же можно обговорить. Если хотите, пока вы здесь, я созвонюсь с северным соседом. Подготовлю почву. А то его космическая разведка может действительно активизироваться.

— А у тебя пресса тоже что-то отвязалась.

— Ну, это издержки. Без этого и некоторых других вещей мне же никто не захочет оказывать финансовую помощь. У нас ведь нет нефти и золота, как у вас.

— Ну, ладно, давай так. В три у нас начало переговоров, до шести пусть люди пообщаются, потом подпишем документы, протоколы. А часиков в семь вечера позвоним северянину. Он в это время уже ведь должен быть в хорошем настроении?

— Он сейчас все чаще уже с утра в хорошем настроении. Эх, не контролирует он свои эмоции. Надо же беречь свое здоровье. Сильно он на вас давит?

— Ничего. Всегда же можно найти консенсус, как говорил его предшественник. Ну, что, пойдем. Люди заждались.

Вечером Вершитель поговорил по спецсвязи с северным соседом. Все решилось благополучно. Северянин, впрочем, позволил себе пожурить Вершителя за скрытность. Но все это, не выходя за рамки протокола. А в конце разговора запросто пригласил Вершителя на бархатный сезон на свой морской курорт — пообщаться, вспомнить прошлое.

Остаток вечера Вершитель провел в общении с коллегой. Это была неформальная беседа. Без протокола, так сказать. Его опять удивило сочетание в коллеге хорошего практицизма, понимания первопричин, с безудержным прожектерством в некоторых вопросах, что дало западной прессе повод назвать его степным романтиком. Его прожекты во внешней политике, как правило, оканчивались ничем, но, что удивительно, это только добавляло очков его имиджу. Несколько его внутренних проектов выгрызли в бюджете огромные дыры, грозя разорением. Но всякий раз спасали западные инвесторы, чему опять же способствовал ореол романтика степей.

Впрочем, Вершитель этим общением остался доволен. Коллега был на удивление уступчив и толерантен.

Они обговорили свое дальнейшее взаимодействие по проблеме Ущелья. Потом коллега пожелал Вершителю спокойной ночи.