Читаем Карантин полностью

Когда мне вдрызг разбивают очки, я впадаю в неистовство. Может, оттого, что терять уже больше нечего. Поэтому, выпутавшись из кустарника, я сходу вгребся в дерущийся клубок и почти тут же выпал с другой стороны с отчетливым ощущением, что правый глаз мне вышибли напрочь.

Нас еще некоторое время утюжили ногами. Благо, навык был у всех — кто из подростков тогда не стремился выработать могучий удар с обеих ног, как у Пеле?!

Когда я пришел домой, все уже легли спать, кроме отца. Он мне и открыл. Некоторое время с брезгливым интересом рассматривал меня, потом вздохнул:

— С крещением тебя, — и скомандовал, — пошел умываться!

Витьке пришлось хуже. Отец — сам бывший военный — его обругал за неумение постоять за себя. И даже обозвал при домашних неповоротливой коровой. После чего самолюбивый Насимов нормально осатанел.

Через несколько дней после драки мы с ним сидели в закутке на плоской широкой крыше его дома. Синяки и кровоподтеки были еще явственны. Настроение тоже было вполне мрачным.

Витька методично швырял мелкие камушки, которых на крыше было почему-то в изобилии, в зеленую вытяжную трубу с конусовидным грибком из жести. И время от времени поглядывал на соседнюю девятиэтажку, протянувшуюся чуть ли не на полквартала. Высматривал на балконе седьмого этажа девчонку с волосами, собранными на затылке в симпатичный хвостик. Она училась в параллельном классе и звалась Нелькой.

Я осторожно сковыривал корочку на ободранных локтях и рассудительным голосом увещевал:

— Да, фиг с ним! Забудь. Подумаешь, по морде получил. С кем не бывает.

Увещевания не действовали. Насимов только злобно поводил головой, мрачно скользя подбитыми очами по окружающим домам. Потом он встал и, подойдя к краю крыши, присел, положив руки на невысокий бордюр, окаймлявший крышу. А еще через секунду спина у него хищно выгнулась, как у кота перед схваткой.

— Вот он!

Фурик шел мимо дома. И не просто шел, Он шел с Нелькой и, рассказывая ей что-то, неестественно громко хохотал. Мне представилось, как он это делает. Ведь расшатанный зуб Витька ему все же выбил. Впрочем, было не до воспоминаний. Лифт не работал, и Витька ссыпался по лестнице, прыгая через несколько ступенек. Фурката мы прижали в подъезде Нелькиного дома у лязгающей двери лифта, увозившего Нельку. Насимов сходу влепил ему крепкую затрещину. Тот зажался и даже ногу поднял, прикрывая коленом живот. О том, чтобы дать сдачи, не было и речи. Насимов мутузил его как хотел. А я стоял в стороне, хотя руки сильно чесались.