Читаем Кара для террориста полностью

То есть если бы выяснилось, что Абдулу задержали незаконно, его вообще бы следовало освободить вчистую, не разбирая дела. Поистине, Всевышний лишил неверных разума! — Правда, не всех и не до конца. Обвинитель, например, легко отвел потуги защитника, указав, что «парень», хоть и бывший военный, на момент задержания не был ни полицейским, ни вообще госслужащим, а лишь обыкновенным обывателем, пенсионером, стало быть, Абдулу он вовсе не задерживал, но только «вырубил», что значит, максимум, совершил против него хулиганский поступок, но никакое не задержание с нарушением прав. Это полицейские сперва привели Абдулу в чувство, а потом уже задержали с соблюдением всех необходимых правил и формальностей. Так, в частности, наручники на него надели только после того, как зачитали необходимую формулу предупреждения: показания полицейских, рослых верзил, которым нечего было бояться, что щуплый Абдула сумеет от них скрыться, если загодя не надеть на него, еще бессознательного, наручники, суд уже заслушал до этого, на что защитнику и указали.

…И откуда они только нашлись в эдакой суматохе, эти полицейские! — А вот, надо же, нашлись и даже зачитать права не позабыли, — хотя, конечно, кто их услышал в том грохоте, и правда ли читали, — может, решили, с оглушенным Абдулой и так сойдет?

— Вы слышали, как вам зачитали ваши права? — насел теперь на Абдулу защитник, но Абдула, если бы даже собирался, ответить не успел:

— Я слышала! — раздался звонкий голос старухи-инвалидки: она кричала прямо со своего места, куда ее откатили после дачи показаний. — Я слышала, они ему прочитали все, как положено, «Мирандо-Эскобеда»! [4]И он тоже прекрасно все расслышал! — ее палец описал торжественную дугу и уперся в Абдулу.

— Ваша честь! — возмущенно воскликнул защитник по поводу такой несанкционированной реплики с места, но тут вмешался прокурор, точнее, его помощник:

— Ваша честь, обвинение просит подвергнуть свидетеля дополнительному допросу!

Суд разрешил, даму в коляске подкатили и расположили возле свидетельской кафедры, — «парню» даже не пришлось ее покидать, — и дама честь по чести повторила свое утверждение.

— Все так и было? Вы действительно слышали, как вам зачитали ваши права? — глядя в упор на Абдулу, спросил его защитник.

Абдула, как всегда, промолчал. Что говорить? Слышал, не слышал, какая разница! Его слово против ее и двух полицейских, неужели не ясно, чья возьмет? А что он там слышал или не слышал, Абдула, честно говоря, толком не помнил. До того ли ему было, и какая, по сути, разница… Вот любят неверные маяться дурью, о всякой ерунде часами спорить!.. Потому у них суд неделями длится, а подготовка к нему — месяцами, если не годами! А ты сиди все это время! То ли дело шариатский суд, да и вообще, в тех обстоятельствах и суда бы никакого не понадобилось, прямо на месте бы прикончили, и дело с концом! Бывает, конечно, при такой поспешности не того прихватят. Ну, а здесь, что ли, судебных ошибок не случается, хоть в ту, хоть в другую сторону?..

А защитник, убедившись, что помощи от Абдулы ему не дождаться, отпустил старуху в коляске со свидетельского места.

Теперь он прицепился к предполагаемому хулиганству «парня», — имена, конечно, назывались, в том числе имя «парня», но Абдуле и в голову не приходило их запоминать: зачем? Кому надо, запомнят: процесс открытый, вон, сколько прессы, — и если надо, припомнят.

Поэтому «парень» так и остался для Абдулы «парнем».

Защитник, тоже росту немалого, заметно выше Абдулы, на фоне «парня» казался коротышкой. Выйдя со своего места, он так и кружил вокруг него, словно желая наглядно подчеркнуть масштабы «парня» по сравнению с некрупным Абдулой в глазах присяжных:

— Так значит, едва увидев, как посыпались стекла, и услышав, как кричит пожилая дама в коляске, вы сразу повернулись по направлению, в каком она указывала, и не раздумывая нанесли удар подсудимому? — переспрашивал защитник.

— Да, ваша честь!

«Парень» подчеркнуто обращался только к судье: в нем чувствовалась воинская выучка обращаться только к самому старшему по званию среди присутствующих. «Услышать» даму в коляске он за грохотом не смог бы, но ее жест оказался достаточно выразительным. Поправлять защитника «парень», однако же, не стал, да тот и времени ему не дал, сразу продолжил:

— От вашего удара подсудимый сразу потерял сознание. Вы что же, не подумали, что можете его покалечить, даже убить? — защитник подчеркнуто уставился на кулачищи «парня», а затем перевел взгляд в сторону щуплого Абдулы.

— Видите ли, ваша честь, — «парень» держался почтительно, но уверенно: — я воевал во Вьетнаме. Там быстро привыкаешь особо не раздумывать в боевой обстановке. Те, кто не привык, оттуда не вернулись…

«Парень» пожал широченными плечами, а потом сделал легкое движение корпусом в сторону Абдулы, как бы подчеркивая: вздумай я раздумывать, меня бы здесь сейчас не было, да и этого субчика тоже.

— Но вы же совершили немотивированное нападение на человека, про которого ровным счетом ничего не знали! — не унимался защитник.