Читаем Канун трагедии полностью

14. А.О. Чубарьян"большевистские эксперименты", которые были чужды и несо­вместимы с принципами американской демократии. Мы уже отмечали, что США, может быть, даже более сильно, чем их ев­ропейские партнеры, осудили советско-финскую войну. И хо­тя Ф. Рузвельт отверг требования крайних кругов о разрыве ди­пломатических отношений с Советским Союзом, его мораль­ное осуждение СССР было однозначным и резким¹. Подобная линия американского руководства служила постоянным раз­дражителем в советско-американских отношениях 1940 — на­чала 1941 г. Вместе с тем США весь этот период предпринима­ли усилия к ослаблению советско-германских связей. В этом аспекте Рузвельт координировал свои действия с Лондоном, причем все более усиливая собственное влияние на британское руководство.

В недавно изданной монографии М.Ю. Мягкова рассказы­вается о деятельности созданного в декабре 1939 г. в США специ­ального "Комитета по проблемам мира и реконструкции", ко­торый анализировал актуальные проблемы международной по­литики, развития и перспективы будущего мирового порядка². А в январе 1940 г. в США был создан "Консультативный коми­тет по проблемам международных отношений" во главе с заме­стителем госсекретаря С. Уэллесом. В подготовленном комите­том меморандуме от 20 января 1940 г. были определены задачи США и их возможное посредничество в ходе европейской войны³.

Широкий международный резонанс вызвала длительная поездка С. Уэллеса в Европу в феврале — марте 1940 г. В ходе ее он посетил Германию, Англию, Францию, Италию, встречался с ведущими политиками и общественными деятелями этих стран. О визите сообщали послы в своих донесениях, он осве­щался в мировой прессе. Поездка Уэллеса носила характер зон­дажа. Он подготовил доклад об итогах своих встреч в Европе. Было очевидно, что американское руководство разрабатывало свою линию поведения на ближайшее время и на длительную перспективу. Рузвельт должен был решить — остаются ли США "над схваткой", или пытаются играть роль посредника- "медиатора", или намерены теснее вовлекаться в европейские дела, учитывая и то, что они явно затрагивали интересы нацио­нальной безопасности США. Все больше их беспокойство вы­зывали также ситуация на Дальнем Востоке и растущие аппе­титы Японии.

В общем комплексе международной политики США стре­мились сохранять свои контакты с Москвой, пытаясь по воз­можности снизить уровень связанности кремлевских руково­дителей с нацистской Германией, и внимательно следили за развитием советско-японских отношений. Со своей стороны, ив Москве сохраняли контакты с представителями США. Но, как и в случае с Великобританией, Сталин, Молотов и их окруже­ние на всех дипломатических встречах и в Москве и в Вашинг­тоне постоянно обвиняли США во враждебных намерениях по отношению к СССР.

Анализ встреч американского посла в Москве Штейнгарта с представителями СССР и советского посла в Вашингтоне К. Уманского с американскими дипломатами и общественными деятелями показывает, насколько сложными были взаимоотно­шения между двумя странами. Создавалось впечатление, что и в США и в Советском Союзе предпочитали сохранять диплома­тические каналы связи, и вместе с тем эти встречи использова­лись в основном для того, чтобы обмениваться взаимными обвинениями и претензиями.

Впрочем, то же самое происходило между советскими пред­ставителями и британскими политиками и дипломатами. Фак­тически и в советско-английских, и в советско-американских контактах отсутствовало конструктивное начало. Обе стороны как бы понимали, что не следует ожидать каких-либо сущест­венных перемен во взаимоотношениях, и занимали выжида­тельную позицию в преддверии возможных перемен в между­народной обстановке.

Персонально контакты с американской стороны вели Г. Уоллес и несколько раз государственный секретарь К. Хелл. Именно они постоянно встречались с Уманским. А в Москве Штейнгарт беседовал, как правило, с заместителем наркома по иностранным делам Лозовским, в отдельных случаях с Вышин­ским и значительно реже с Молотовым. Главным "переговор­щиком" в Москве был Вышинский, иногда Молотов и однажды сам Сталин.