Читаем Канун трагедии полностью

Что касается Германии, то, по сведениям из Берлина, Гит­лер был настолько взбешен после первой встречи с Молото­вым, что отказался присутствовать на вечернем приеме 12 ноя­бря, даваемом Риббентропом в честь Молотова, и на ужине в советском посольстве вечером 13 ноября, ограничившись лишь заранее запланированным завтраком днем 13 ноября¹¹³. Риб­бентроп писал в своих мемуарах, что в конце ноября — начале декабря он еще пытался убедить Гитлера не отвергать идею со­юза с русскими и согласиться с некоторыми требованиями Сталина, но остановить его было уже невозможно¹¹⁴.

В мире на визит Молотова прореагировали противоречиво и в основном тревожно. Свидетельства дипломатов в Балкан­ских странах показывают их крайнюю озабоченность герман­ской активностью. Здесь мало надеялись, что Москва или Лон­дон смогут что-либо противопоставить Берлину. Значительный интерес представляет, конечно, позиция официального Лондо­на. 10 ноября Ст. Криппс в телеграмме в Лондон назвал пред­стоящий визит Молотова сюрпризом¹¹⁵. В последующие дни члены британского кабинета пытались прояснить смысл визи­та, сопоставляя свои соображения с донесениями британских послов из Турции, Югославии и других стран. В анализе британ­ских политиков все же преобладали домыслы и предположения, часто мало соответствующие реальному положению дел.

В наиболее развернутой форме соображения по поводу ви­зита были изложены в пространной записке Ст. Криппса из Москвы 11 ноября, т.е. в самый канун визита. Прежде всего и

Криппс и другие представители британского истеблишмента считали, что эту поездку можно расценить как германский ус­пех. Криппс точно подметил советские намерения, назвав в своей телеграмме финский вопрос, сферы интересов на Балка­нах и проблему контроля над Проливами. Англичане мало вери­ли в какие-то широкие новые соглашения в Берлине. Главную опасность они видели для Турции и в меньшей степени для Ирана¹¹⁶. В последующие дни вопрос о Турции и о необходимо­сти усиления ее позиции и сопротивлении нажиму и со сторо­ны Берлина и со стороны Москвы был едва ли не основным в комментариях британских руководящих кругов.

14 ноября британский МИД просил своих послов во многих странах узнать у советских дипломатов и из других источников какие-либо сведения о визите Молотова в Берлин и немедлен­но сообщить о них в Лондон и затем Криппсу в Москву. В одной из телеграмм, в частности от британского посла в Турции, вы­сказывалось предположение, что Молотов хочет обсудить в Берлине те предложения, которые британское правительство делало Москве незадолго до этого¹¹⁷. Собственно для Англии в любом случае мало что могло измениться от переговоров в Бер­лине. Англия отражала германские воздушные атаки, позиция Советского Союза не претерпевала изменений, а Балканы все более попадали в зависимость от Германии, чему Англия вряд ли могла помешать.

После окончания визита в Англию начала поступать инфор­мация о том, что переговоры в Берлине дали мало результатов. 19 ноября британский посол в Югославии прямо писал по это­му поводу: "мало что достигнуто". Ссылаясь на советские ис­точники, посол назвал итоги переговоров "без сенсаций и крайне скудными"¹¹⁸. Посол считал, что теперь Германия скон­центрируется на положении Турции.

23 ноября посол Англии в Швейцарии коротко сообщил в Лондон, что, по сведениям из Германии, результаты перегово­ров с Молотовым "можно считать нулевыми"¹¹⁹. Наконец, 25 ноября государственный секретарь военного британского кабинета сделал для членов кабинета заключение: на перегово­рах Гитлера и Молотова в Берлине "мало что достигнуто"¹²⁰.

Таким образом, и в Лондоне и в других столицах были убе­ждены, что визит не принес результатов, и теперь оставалось только гадать, как это скажется на советско-германских отно­шениях и на ситуации в Европе и в мире в целом.

Хотя в циркуляре статс-секретаря Вейцзекера от 15 ноября говорилось об успехах переговоров в Берлине¹²¹, на самом деле Германия явно готовилась к нападению на СССР. 18 ноября Гитлер выступил на расширенном совещании офицеров гер­манской армии с резкой антисоветской речью¹²², а спустя ме­сяц — 18 декабря он подписал известную директиву №21 (план "Барбаросса"), в которой было сказано: «Вооруженные силы Германии должны готовиться сокрушить советскую Россию в кампании, известной как операция "Барбаросса", еще до окон­чания войны против Англии. Подготовка должна быть заверше­на к 15 мая 1941 г.»¹²³.

9 января 1941 г. Гитлер произносит свою известную речь, заявляя: "Существует перспектива русского вмешательства, которая принадлежит британцам... Вот почему Россия должна быть теперь сокрушена. Или англичане уступят, или Германия будет вести войну против Англии в условиях более благоприят­ных. Разоружение России даст Германии огромные преимуще­ства. Гигантские территории России содержат огромные богат­ства. Таким образом, Германия получит в свое распоряжение все возможные средства для ведения войны, даже на разных континентах, если эта операция будет вестись успешно¹²⁴.