Читаем Канун трагедии полностью

Следующий вопрос, на котором также неоднократно наста­ивал Молотов, касался советских гарантий Болгарии и ввода ту­да советских войск¹⁰⁵. И Гитлер, и Риббентроп с порога отверг­ли эту идею, заявив, что надо запросить мнение и Болгарии и Италии¹⁰⁶. Когда же Молотов сослался на германские гарантии Румынии и ввод туда немецких войск, германские лидеры объ­яснили это тем, что их просила об этом Румыния, и необходимо­стью противодействия Англии, между тем как СССР никакой войны не ведет и поэтому цель его требования непонятна¹⁰⁷. Вопрос о Проливах Молотов предлагал решать в двустороннем порядке — между СССР и Турцией, с чем германские руково­дители также не согласились¹⁰⁸.

В беседе Геринга с Молотовым затрагивались экономиче­ские вопросы, но и здесь не обошлось без взаимных упреков, хотя и делались общие дружелюбные заявления¹⁰⁹.

Молотов постоянно информировал Сталина о ходе перего­воров и получал в целом одобрение своей линии поведения. В заключительной телеграмме Молотов резюмировал некото­рые итоги. "Обе беседы (имеются в виду с Гитлером) не дали желаемых результатов". Риббентроп внес проект общего заяв­ления и два проекта секретных протоколов — один о разграни­чении сфер интересов с акцентом на сферу СССР в направле­нии Индийского океана и другой о Проливах, причем предло­жил обсуждать оба проекта в дипломатическом порядке через послов. Тексты обоих проектов точно совпадали с приводимы­ми выше, подготовленными в германском посольстве в Москве. "Я сказал, — отметил Молотов, — что не возражаю против та­кого порядка обсуждения этих проектов. Тем самым Германия не ставила сейчас вопрос о приезде в Москву Риббентропа. Таковы основные итоги. Похвастаться нечем, но по крайней мере выяснил теперешние настроения Гитлера, с которыми придется считаться"¹¹⁰.

Таким образом, можно констатировать, что обеим сторонам визит не принес практических результатов. Германия хотела еще какое-то время сотрудничать с Советским Союзом, ис­пользуя его против Англии и направляя советские амбиции в "святая святых" Британской империи. Решать эту проблему Гитлер намеревался, подключив СССР к тройственному пакту. В качестве платы в Европе он рассчитывал удовлетворить со­ветский интерес к изменению режима черноморских Проли­вов. Но Гитлер натолкнулся на явное нежелание СССР следо­вать предлагаемому курсу. Германия хотела продолжать эконо­мическое сотрудничество, получая из СССР необходимые ей зерно, нефтепродукты и цветные металлы, затягивая поставки из Германии. Советское руководство, также желавшее продол­жать сотрудничество с Берлином и рассчитывавшее получить за присоединение к тройственному пакту немецкое невмеша­тельство в Финляндию, согласие Германии пустить СССР в Болгарию и признание в связи с этим советских интересов на Балканах, встретило жесткий отказ Гитлера.

Немецкие газеты после визита писали об "огромном успе­хе" для обеих сторон. Советская пресса в целом также отмеча­ла "позитивные результаты поездки Молотова". 15 ноября в специальном циркуляре Вайцзекера сообщалось, что обмен мнениями проходил "в атмосфере взаимного доверия и привел к согласию обеих сторон по всем важным вопросам, интересу­ющим Германию и Советский Союз". Опровергались все слухи о напряженности в германо-русских отношениях¹¹¹.

На самом деле итоги поездки Молотова были весьма тре­вожным сигналом для Москвы. После его визита стало ясно, что ничего реального СССР от сотрудничества с Германией уже не получит. А в условиях, когда в Москву поступало все больше информации о переброске немецких войск на Восток и о слухах о подготовке Германии к войне с СССР, у Сталина оста­валась только одна цель и возможность — максимально отодви­гать столкновение, ослаблять постоянное напряжение, усили­вая темпы перевооружения Красной Армии. Одновременно в дипломатическом плане можно было бы попытаться (хотя и без больших шансов на успех) активизировать действия на Балка­нах, создавая преграду германскому проникновению. Согласно словам Я.Е. Чаадаева, управляющего делами Совнаркома, когда Молотов докладывал на Политбюро об итогах визита в Берлин, Сталин был убежден, что Гитлер нацелен на войну. Российский историк Г.А. Куманев, ссылаясь на записи Чаадаева, приводит слова Молотова, сказанные на этом заседании Политбюро: "Покидая фашистскую Германию, все мы, члены советской делегации, были убеждены: затеянная по инициативе фашист­ской стороны встреча являлась лишь показной демонстрацией. Главные события лежат впереди... Общей для всех членов деле­гации являлась также уверенность в том, что неизбежность аг­рессии Германии неимоверно возросла, причем в недалеком будущем. Соответствующие выводы должны сделать из этого и наши вооруженные силы". А Сталин, по словам Чаадаева, кон­статировал: "Теперь Гитлер поставил перед собой цель распра­виться с Англией... Но это не главное для Гитлера, а главное — нападение на Советский Союз. Мы все время должны помнить об этом и усиленно готовиться для отражения фашистской аг­рессии"¹¹².