Читаем Канун трагедии полностью

В целом реакция советского правительства на заключение тройственного пакта и приглашение Молотова в Берлин была достаточно осторожной. По данным американского посла в Москве, в Кремле были недовольны этим пактом. Советские лидеры считали, что он означал принципиальное изменение германской политики в отношении СССР. В Москве циркули­ровали слухи, что следующей весной Германия начнет войну против СССР, что уже сейчас на германо-советской границе находится значительное число немецких войск⁸¹.

В тот же период в германо-советских отношениях возникла финская тема. 22 сентября в Берлине было заключено германо- финляндское соглашение о транзите немецких войск и военно­го снаряжения через Финляндию в Северную Норвегию. 23 сентября финское правительство уведомило об этом согла­шении советское посольство в Хельсинки⁸². Во время беседы Молотова с Типпельскирхом 26 сентября советский нарком поднял вопрос об этом соглашении, считая, что Германия сог­ласно статье 3 советско-германского пакта должна была сооб­щить об этом в Москву до подписания договора. В Москве есть сведения, сообщил Молотов, что речь идет не только о транзи­те, поскольку немецкие войска размещаются на финской тер­ритории⁸³.

Молотов снова поднял этот вопрос во время встречи с Тип­пельскирхом 4 октября. Москва настаивала на том, что Герма­ния должна была заранее информировать СССР, поскольку по договору между ними Финляндия относится к сфере интересов Советского Союза. Немецкий дипломат уверял, что все герман­ские войска следуют в Киркенес (Северная Норвегия) и не ос­танутся на территории Финляндии⁸⁴.

В канун визита Молотова в Берлин между советскими и не­мецкими представителями продолжались иногда весьма ост­рые диспуты о размерах компенсации за немецкую собствен­ность в Прибалтике. Москва также готовилась к предстоящим заседаниям единой дунайской комиссии (взамен ранее сущест­вовавших международной дунайской и европейской дунай­ской комиссий)⁸⁵. Но все эти вопросы теперь отходили на второй план. Советским лидерам предстояло определиться с долгосрочной перспективой в отношениях с Германией.

Как уже отмечалось, в Москве понимали, что быстрый раз­гром Франции и оккупация Германией практически всей За­падной и Северной Европы в корне меняли всю ситуацию. Пер­спективы англо-германской войны были достаточно туманны. К тому же в Москве могли быть крайне озабочены сведениями о попытках посредничества Рузвельта между Англией и Герма­нией после отклонения Черчиллем всяких предложений Берли­на о мирных переговорах. Здесь, видимо, понимали, что и в слу­чае мирных переговоров и в случае поражения Англии СССР останется один на один с Германией, оккупировавшей почти всю Европу.

Постоянно растущее напряжение в германо-советских от­ношениях не сулило ничего хорошего. Германия начала актив­ное проникновение на Балканы (гарантии Румынии, арбитраж между Румынией и Венгрией, нажим на Болгарию и т.п.). Ита­лия, ставшая союзником Германии по тройственному пакту, также устремляла свои взоры на Балканы. И в этой обстановке

Берлин приглашает Москву присоединиться к тройственному пакту, явно намекая на то, что Советскому Союзу предлагают в качестве зоны интересов в основном Средний Восток (что в лю­бом случае должно было привести к столкновению интересов Москвы и Лондона).

Теперь Сталину необходимо было определить стратегию на длительную перспективу. Москве становилось все труднее иг­рать на противоречиях и балансировать между англо-француз­ским блоком и Германией ввиду разгрома Франции и ослабле­ния Англии, оттесненной на британские острова.

Все эти вопросы и оказались в центре внимания советского руководства в сентябре — ноябре 1940 г., накануне и в ходе ви­зита Молотова в Германию.

Визит Молотова в Берлин

В архивах нет подробных данных о том, насколько в Моск­ве понимали всю серьезность сложившейся ситуации и было ли это предметом обсуждений в высшем руководстве. СССР нормализовал отношения с Италией и контактировал с прави­тельством Японии.

Москва продолжала связи с Англией. Беседы Сталина с но­вым британским послом Ст. Криппсом должны были продемон­стрировать Германии, что СССР продолжает линию на то, чтобы не быть воюющим союзником Германии в ее борьбе с Англией. Происходили встречи и с представителями США.

Этим, пожалуй, и ограничивались достижения Москвы. С той же Англией советские лидеры не пошли даже на некоторые показные шаги. При наличии контактов сохранялись весьма прохладные и даже недружественные отношения с Соединен­ными Штатами Америки.

Германия явно вытесняла СССР из Балкан и Юго-Восточ­ной Европы. Даже в соседней Финляндии появились немецкие солдаты. Практически у Сталина не было выбора. Конечно, он был удовлетворен советизацией части Польши, Прибалтики и Бессарабии, но это мало влияло на общую расстановку сил.

В стратегическом плане Сталин и Молотов уже ничего из­менить не могли. Разрыв или даже охлаждение с Германией могли привести лишь к войне с ней, причем с поверженными или максимально ослабленными потенциальными союзни­ками.