Читаем КАББАЛА ВЛАСТИ полностью

Ранние христиане решили отодвинуть Ветхий Завет подальше (Церковь вообще запретила мирянам читать эти тексты), но не слишком далеко. Они не могли ни принять, ни отвергнуть его целиком, потому что этот восхитительный свод древней палестинской поэзии, литургии, метафизики, религии и традиции был радикально отредактирован иммигрантами из Вавилона -соферим, предшественниками фарисеев. Память об этой редактуре сохранилась в семитском мире, о ней упоминает и пророк Магомет. Старая палестинская традиция была более холистской, и ее боги Эль и Ашера были частью нашего мира, как посылающее дождь Небо Палестины и дающая плоды Земля Палестины. Вместе они соответствуют Богу Ветхого Завета. Евангелие сохранило для нас последние слова Иисуса на кресте - он взывал к Элю. а не к Яхве.

Старая палестинская традиция и ее молодые боги Ваал Бездомный («У птиц есть гнезда, но Сын Человеческий лишен дома»), бросивший вызов смерти, убитый и воскреснувший, и дева Анат были предтечами Евангелия в большей степени, чем Ветхий Завет фарисеев. (Материалист может сказать, что палестинская традиция повлияла на апостолов и евангелистов.)

Христиане полагались на слова св. Павла, а позже Оригена и Августина. Все они говорили, что Ветхий Завет может быть перетолкован в духе христианского учения. Однако, острый меч Ветхого Завета не желал мирно спать в ножнах. Пуритане -основатели Америки - приняли идеи Ветхого Завета, оживили спящую еврейскую парадигму, а отсюда оставался только шаг к геноциду американских индейцев, «хананеев, занимающих Новую Обетованную Землю, обещанную Новому Избранному Народу», а со временем - и к возвышению евреев.

Евреи же продолжили редактировать текст, на этот раз - текст Нового Завета, надеясь повторить свою операцию по приватизации древнего палестинского наследия. Сто лет назад Сэмюэль Унтермейер, нью-йоркский адвокат, один из богатейших и наиболее могущественных сионистов в Америке, решил продолжить иудаизацию Америки с помощью системного оружия - Библии. Он финансировал издание Библии под редакцией иудеофильского проповедника Скофилда. Скофилд не изменял текста Библии, но он добавил сотни объяснений и комментариев, в которых текст переосмыслялся в духе Талмуда. Мастера рекламы, щедрые пожертвования, контакты и связи сделали Библию Скофилда самой популярной в среде протестантских пасторов Америке. В его сносках они находили материал для воскресных проповедей. С каждым новым переизданием скофилдская библия все более и более открыто призывала к обожанию и обожению Израиля, страны и народа, заметили С. Е. Карлсон' и Стивен Сайзер2.

Здесь уместно пояснить, что «еврей» для автора - это идеологическая и метафизическая конструкция, аббревиация термина «адепт еврейской парадигмы». Никто не может априори быть евреем, катаром или диалектическим материалистом. Этот термин не несет никакого расового подтекста вопреки самим носителем еврейской парадигмы, которым расизм присущ. Для их обозначения автор использует производное от термина «еврей» - «сионист», ибо сионисты концентрируют свое внимание на существующем историческом еврействе и верят в его уникальность и избранность. Универсалисти-ческая же производная от термина «еврей» - это «мамонец», ибо мамонцы, не всегда будучи евреями, принимают и универсализируют внешние аспекты еврейской парадигмы. «Абсолютный еврей» - это сионист (для себя и других евреев) и мамонец (для неевреев). Нееврей может быть (вследствие альтруистического заблуждения) сионистом, или (как эгоист) мамонцем, но принимая и приветствуя обе концепции, он превращается в «неоеврея», вроде Конрада Блэка, владельца множества британских и канадских (и некоторых американских) печатных изданий. «Образцовый христианин» - антитеза «Абсолютному Еврею», ибо он отрицает и «священное

1 Why Most Christian Evangelicals Favor War by С. E. Carlson, www.whtt.org/ articles/02080.htm.

2 http://virginiawater.org.uk/chnstchurch.

— 329 —

право» евреев подавлять неевреев (в Палестине и где бы то ни было), и мамонский эгоизм по отношению к ближним. «Образцовый Христианин» - ангисионист, ибо реальные исторические евреи - его потенциальные братья во Христе, которым надо открыть глаза, а не изолировать на какой бы то ни было территории. (Вот почему расисты-антисемиты не могут называться «образцовыми христианами».) «Образцовый христианин» - антимамонец, ведь он относится к каждому, как к ближнему. (Вот почему неолибералы тоже не являются «образцовыми христианами».)

Перейти на страницу:

Похожие книги

10 мифов о России
10 мифов о России

Сто лет назад была на белом свете такая страна, Российская империя. Страна, о которой мы знаем очень мало, а то, что знаем, — по большей части неверно. Долгие годы подлинная история России намеренно искажалась и очернялась. Нам рассказывали мифы о «страшном третьем отделении» и «огромной неповоротливой бюрократии», о «забитом русском мужике», который каким-то образом умудрялся «кормить Европу», не отрываясь от «беспробудного русского пьянства», о «вековом русском рабстве», «русском воровстве» и «русской лени», о страшной «тюрьме народов», в которой если и было что-то хорошее, то исключительно «вопреки»...Лучшее оружие против мифов — правда. И в этой книге читатель найдет правду о великой стране своих предков — Российской империи.

Александр Азизович Музафаров

Публицистика / История / Образование и наука / Документальное
Жертвы Ялты
Жертвы Ялты

Насильственная репатриация в СССР на протяжении 1943-47 годов — часть нашей истории, но не ее достояние. В Советском Союзе об этом не знают ничего, либо знают по слухам и урывками. Но эти урывки и слухи уже вошли в общественное сознание, и для того, чтобы их рассеять, чтобы хотя бы в первом приближении показать правду того, что произошло, необходима огромная работа, и работа действительно свободная. Свободная в архивных розысках, свободная в высказываниях мнений, а главное — духовно свободная от предрассудков…  Чем же ценен труд Н. Толстого, если и его еще недостаточно, чтобы заполнить этот пробел нашей истории? Прежде всего, полнотой описания, сведением воедино разрозненных фактов — где, когда, кого и как выдали. Примерно 34 используемых в книге документов публикуются впервые, и автор не ограничивается такими более или менее известными теперь событиями, как выдача казаков в Лиенце или армии Власова, хотя и здесь приводит много новых данных, но описывает операции по выдаче многих категорий перемещенных лиц хронологически и по странам. После такой книги невозможно больше отмахиваться от частных свидетельств, как «не имеющих объективного значения»Из этой книги, может быть, мы впервые по-настоящему узнали о масштабах народного сопротивления советскому режиму в годы Великой Отечественной войны, о причинах, заставивших более миллиона граждан СССР выбрать себе во временные союзники для свержения ненавистной коммунистической тирании гитлеровскую Германию. И только после появления в СССР первых копий книги на русском языке многие из потомков казаков впервые осознали, что не умерло казачество в 20–30-е годы, не все было истреблено или рассеяно по белу свету.

Николай Дмитриевич Толстой-Милославский , Николай Дмитриевич Толстой

Биографии и Мемуары / Документальная литература / Публицистика / История / Образование и наука / Документальное
Ислам и Запад
Ислам и Запад

Книга Ислам и Запад известного британского ученого-востоковеда Б. Луиса, который удостоился в кругу коллег почетного титула «дуайена ближневосточных исследований», представляет собой собрание 11 научных очерков, посвященных отношениям между двумя цивилизациями: мусульманской и определяемой в зависимости от эпохи как христианская, европейская или западная. Очерки сгруппированы по трем основным темам. Первая посвящена историческому и современному взаимодействию между Европой и ее южными и восточными соседями, в частности такой актуальной сегодня проблеме, как появление в странах Запада обширных мусульманских меньшинств. Вторая тема — сложный и противоречивый процесс постижения друг друга, никогда не прекращавшийся между двумя культурами. Здесь ставится важный вопрос о задачах, границах и правилах постижения «чужой» истории. Третья тема заключает в себе четыре проблемы: исламское религиозное возрождение; место шиизма в истории ислама, который особенно привлек к себе внимание после революции в Иране; восприятие и развитие мусульманскими народами западной идеи патриотизма; возможности сосуществования и диалога религий.Книга заинтересует не только исследователей-востоковедов, но также преподавателей и студентов гуманитарных дисциплин и всех, кто интересуется проблематикой взаимодействия ближневосточной и западной цивилизаций.

Бернард Льюис , Бернард Луис

Публицистика / Ислам / Религия / Эзотерика / Документальное