Читаем Изнанка Истины полностью

Я тщательно осмотрел клинок. Видимых повреждений, как и следовало, не обнаружил. Передал оружие подошедшим Торгрину и его деду, и, не дожидаясь, пока они уверятся в том же самом, потянулся за Мечом Тьмы, лежащим неподалёку на соломенной подстилке. Предстояла вторая часть испытания, от которой зависело практически всё.

Агмарилловый клинок послушно скользнул в руки. Не грубо расплющенный кусок сырца — качественная кованая сталь, а главное — в самом расцвете своей силы, «пробужденной» магическим обрядом…  Я встал в защитную стойку, приготовился парировать удар.

Торгрин замер напротив меня, медленно поднимая свежевыкованный меч. Видно было, что он волнуется, хотя рука его была твёрдой, а движения — тщательно выверенными. Впрочем, переживали мы все — и он, и я, и Тонио. И Стальная Рука, с непроницаемым лицом наблюдающий за ходом испытания. И хмурый Креддок, замерший поодаль вместе с несколькими подручными. И А'Кариэлл, ещё более бледный чем обычно, стоящий плечом к плечу с покусывающим травинку Вейгеераном.

Клинки сшиблись, лязгнув и выбив искры. Сталь встретила сталь…  И в следующий миг меч в руках гнома просто лопнул, разлетевшись ворохом куцых ошмётков.

Я надеялся на другое, но был готов. Мгновенно увёл лезвие вверх, направляя в никуда смертоносную силу удара. Торгрин же еле удержался на ногах, сделав по инерции ещё пару шагов вперёд.

Со стороны, где стояли орки, послышались возгласы разочарования.

Побагровев, гном выдохнул длинное ругательство. В сердцах отшвырнул подальше рукоять с бесполезным отломком, похоронившим очередную надежду.

Антонио вздохнул и печально покачал головой:

— Это уже третий…

По-прежнему не говоря ни слова, Тобин Стальная Рука прошёлся вдоль места «поединка», подбирая с земли самые крупные осколки своего творения. Внимательно разглядывая их, он скрылся за буйволиной шкурой, занавешивающей вход на территорию походной кузницы. Торгрин, а затем и Антонио, помедлив, последовали за ним.

Наблюдавшие за испытанием тоже потянулись прочь. Я сунул Меч Тьмы в ножны, прикрепил к поясу. Нужно было отнести его на место — обратно в шатёр, служивший мне и Тору временным пристанищем. Трое орков, деливших с нами жильё, магами не являлись, а вот в тэйпе, где разместили эльфа и Антонио, «Помнящих» было сразу двое, не считая нашего чародея. И потому агмарилловое оружие и амулеты — всё, кроме того, что вместе со слитками забрали в кузницу — решено было хранить у нас.

— Опять не вышло?

Я обернулся.

В двух шагах позади меня стояла Шаэриэнн, опираясь плечом о гранитную глыбу Погодного Камня — какое же орочье селение без этого увесистого талисмана…  Она заметно исхудала и осунулась — магическая сила восстанавливалась по крупицам, и, как я понимал, шёл этот процесс нелегко. Только изумрудные глаза «на пол-лица» ни капли не изменились — тени, залёгшие вокруг них, лишь сделали её взгляд ещё ярче и пронзительней.

— Не вышло…  — Отвечая на её вопрос, я покачал головой. — Но они не сдаются.

Шаэ кивнула.

С того момента, как она пришла в себя, минуло уже несколько дней, на протяжении которых я ещё ни разу не видел её одну. Тира…  Видящая…  Молоденькая подруга Вейгеерана…  Тонио, разбирающий бумаги брата Дейариса…  Гномы, пытающиеся постичь магическую сущность будущих мечей…

И наряду со всем этим — Страж, А'Кариэлл, находящийся при ней практически неотлучно. С самого утра, когда она выбиралась на свет из девичьего тэйпа, где теперь жила, и до поздней луны, с которой здесь обычно отправлялись спать…

В свете этого было совсем уж странным то, что сейчас его не было рядом.

— Как ты? — спросил я.

— Ничего…  — Шаэ сделала паузу. — А ты?

— В порядке.

Мы замолчали. Разговор не шёл…  Странная неловкость, возникшая с первых его мгновений, не желала никуда деваться.

Я успел заметить, что Шаэриэнн упорно избегает смотреть мне в глаза. Не оттого ли, что сожалеет о своих откровениях там, на дурманящей адреналином и страхом пещерной дороге?…  О том, что, поддавшись мимолётному порыву, вдруг доверила Карателю, Орденскому Псу, самые сокровенные мгновения собственной жизни?

И от этой догадки где-то в глубине души на миг вдруг сделалось очень больно.

— Шаэ…  — вырвалось у меня.

В тот же миг она внезапно вскинула голову:

— Альтар…

Мы заговорили одновременно — и одновременно умолкли, невольно усмехнувшись друг другу так искренне и похоже, что дурацкое смущение, словно стыдясь само себя, поспешно отступило куда-то в тень.

— Да? — торопливо произнёс я. — Говори…  Ты ведь хотела что-то сказать?

Шаэриэнн упрямо качнула головой — но я заметил, что она прячет улыбку.

— Нет. Ты первый.

Что ж…  Пусть так.

Я понятия не имел, о чём говорить.

Но поймал лукавинку в её глазах — и уже не мог остановиться.

Я не знал, как сказать ей об этом…  Но я хотел бы, чтобы она знала: миг хрупкого доверия, возникший тогда между нами — самый ценный подарок, полученный мною за всю жизнь. Что память о нём я буду хранить в собственном сердце, оберегая ревностно и трепетно, будто священную реликвию, лишь изредка позволяя себе прикоснуться к ней — когда будет сильно плохо или, напротив, слишком хорошо…