Читаем Изгнанники полностью

Спустя пять минут после начала огневого контакта русские добились первого попадания. Еще через десять минут, когда дистанция заметно сократилась, попадания уже следовали одно за другим. Восемь минут спустя под сосредоточенным огнем двух русских кораблей японский линейный крейсер развалился на куски.

Это было просто, намного проще, чем с отчаянно сопротивляющимися американцами. Воистину, потомки самураев выродились, да и то сказать, цвет нации у них был выбит еще в далеком двадцатом веке, и новых камикадзе среди них практически не встречалось. Это подтвердилось и сейчас – при виде приближающихся русских "Идзумо", не получивший пока ни одного попадания (впрочем, по нему и не стреляли), застопорил ход и завопил на всех каналах "сдаюсь!", благоразумно не включая дальнюю связь. Очевидно, его капитан прекрасно понимал, что в этом случае его расстреляют мгновенно.

– Ну, вот и все, – вздохнул Соломин, утирая пот со лба. – Курбанов! Курбаши! Я к тебе обращаюсь. Бери свое отделение и пошуруйте там. После того, как изолируешь офицеров, оставь самый минимум народу на постах, и пусть идут параллельно нашему курсу. И предупреди, что если что – то сразу. Справишься?

– Справлюсь, справлюсь, – по голосу Курбанова было ясно, что он думает по поводу этого задания. Идти с десятком десантников на абордаж неповрежденного боевого корабля… Да если джапов взбрыкнет и они откроют стрельбу, десантникам конец! Десять человек не справятся с полутысячей членов экипажа "Идзумо", не спасут никакие скафандры, будь они тридцать раз боевыми. Однако же, не отказался, хотя и мог бы.

Никаких напутственных речей Соломин говорить не стал – не тот случай. Только мрачно наблюдал, как бот, вынырнув из брюха "Эскалибура", лихо подрулил к борту "Идзумо". Еще два часа спустя увеличившаяся до трех кораблей эскадра вновь покинула японский сектор и затерялась в космосе.

Российская империя. Время и место засекречены

– Ну вот, я же говорил, что он справится.

– Даже удивительно. Я, честно говоря, думал, он или провалит дело, или шею себе свернет.

– Такое впечатление, адмирал, что вы были бы этому только рады.

– Честно? Да, был бы рад. Потому, что считаю: в нашем флоте таким не место.

– Так он и не во флоте, если вы не заметили.

– Тем более. Я вообще не понимаю, что вы с ним возитесь? Он позорит империю, а если правдивы слухи о том, что этот ваш Соломин еще и каким-то боком родственник Его Величества, то я вообще не знаю, как такое можно было допустить. Его место – в Петропавловской крепости.

– Если каждого пирата сажать в Петропавловку, то там камер не хватит.

– Не каждого, а конкретно этого. И вообще…

– Вообще, адмирал, с вашим пафосом может соперничать только ваша вера в собственную непогрешимость. Эту операцию ведет разведка, за вами только силовое прикрытие, и то если мы вас об этом попросим. Не забывайте об этом, пожалуйста.

– А вы не забывайте, что разговариваете со старшим по званию!

– Не кричите, адмирал, вы не на плацу. У меня боевых орденов больше, чем у вас медалек за выслугу лет, поэтому визгами меня не испугать.

– Ладно, капитан второго ранга, сейчас вы в силе. Но если ваш Соломин хоть раз проколется…

– А вот этого не надо, адмирал. Если он проколется, мало не покажется никому. На вашем месте я бы молился на то, чтобы у нас все получилось. Сами понимаете, попала собака в колесо – пищи, но бежи. В случае успеха у всех нас будут чины и ордена, а в случае провала…

– Вы мне еще трибуналом пригрозите.