Читаем Изгнанники полностью

Под жадным взглядом Гольдштейна камни перекочевали обратно в ящик, и тяжелая бронированная крышка с тихим шелестом закрылась. Чпок! Нет, взломать ее можно, но теперь, если кто-то решит залезть внутрь без разрешения хозяина, молекулярный дезинтегратор превратит содержимое в кучку пыли. Самая надежная защита – это когда возможный злоумышленник знает, что не получит ничего.

– Рад был познакомиться… – Соломин вежливо наклонил голову, и в этот момент взвыла сирена. – Это что еще?

– Не знаю, – Гольдштейн защелкал переключателями своего пульта, но это, очевидно, не привело к требуемому результату. Тогда он пробкой выскочил из-за стола и совсем несвойственной ему несолидной трусцой побежал к двери. Было забавно наблюдать, как колышутся, наползая одна на другую, жировые складки – этого не мог скрыть даже дорогой и солидный деловой костюм. Подскочив к двери он распахнул ее и замер. Соломин заглянул поверх него (это было несложно, он был выше Гольдштейна на две головы) и увидел интересную картину – по приемной в живописных позах лежали шестеро охранников, секретарша забилась в угол, глядя на происходящее выпученными от ужаса глазами, а десантники сидели у стола и пили кофе. С плюшками.

– Я не понял! Это что здесь происходит? Встать! Смирно! – прорычал, ели сдерживая смех, Соломин.

Десантники повскакали с мест и вытянулись во фрунт – когда надо, они умели быть дисциплинированными. Джораев шагнул вперед и отрапортовал…

Пока он говорил, Гольдштейн медленно бледнел, а Соломин все более надувался от душившего его смеха. Нет, ну в самом-то деле, как дети прямо. Получили свое кофе с плюшками и, вместо того чтобы пить его спокойно, сдобрили это увлекательное занятие зубоскальством, причем на первом месте, как и прежде, была секретарша.

Самое интересное, что сама она к подначкам относилась уже спокойно – то ли привыкла, то ли просто решила не обращать внимания. Однако же надо было случиться такому, что в приемную по какой-то надобности зашел охранник, и то, что смеются над дамой, ему очень не понравилось. Это, кстати, вполне логично и правильно, однако дальнейшее поведение здоровенного мужика в униформе, но без мозгов, иначе чем глупостью назвать нельзя. Вместо того, чтобы вежливо попросить острословов помолчать (не факт, что помогла бы, но попытаться определенно стоило), он, похоже, обиделся за соотечественницу и, подойдя к десантникам, начал на них орать. Его честно выслушали, а после того, как охранник выдохся, Курбанов поманил его пальцем. А тот не нашел ничего лучшего, как нагнуться…

Дальнейшие события развивались молниеносно. Курбанов мгновенным, похожим на бросок кобры движением руки схватил охранника за галстук и с силой рванул того вниз. Силушки Курбанову было не занимать, и он придал мужику неплохое ускорение, от чего охранник врезался лицом в угол стола. Стол выдержал, переносица – нет, и потерявший сознание мужик отправился смотреть веселые, может быть даже эротические сны.

На том бы дело и кончилось, но секретарша сдуру нажала тревожную кнопку, и в приемную вломились еще пятеро. Как вломились – так и полегли. А вот нечего было за пушки свои хвататься. Десантники шуток не понимают в принципе, если, конечно, не кто-то из своих пошутить решил. В общем, лица набили, оружие отобрали – все как положено. Ну и сели пить кофе дальше, благо остыть не успел.

Как раз к моменту окончания монолога в приемную ворвались еще шестеро охранников, но Гольдштейн остановил их повелительным жестом. Потом повернулся к Соломину:

– Капитан, я всегда думал, что мои люди – лучшие.

– Могу вас обрадовать – так думали многие. Они тоже ошибались.

– В таком случае, мне только остается просить вас кого-либо из ваших людей в качестве инструктора.

– А что вы ко мне-то обращаетесь? Я вам не рабовладелец какой-нибудь. Предложите им сами.

Гольдштейн окинул взглядом нагло рассматривающих его десантников, моментально поскучнел и свернул разговор.

Спустя полчаса, когда город уже растаял на горизонте, Джораев спросил вольготно расположившегося в салоне флаера капитана:

– Вам не кажется, что этот пройдоха может захотеть нас надуть?

– Да в два счета. Почему, по вашему мнению, я приказал вам устроить эту дурацкую потасовку? Да чтоб он призадумался, стоит ли это делать. Сейчас он был не готов, что к нему явятся серьезные люди с серьезным товаром, а вот в следующий раз он будет готов. Сегодняшний случай был для него предупреждением.

– А если не понял?

– Понял, прекрасно понял, что мы опасны. Сейчас у него два пути – или честно расплатиться, или рискнуть, и я не знаю даже, что для нас лучше.

– В смысле?

– Ну, если он честно с нами расплатится и мы спокойно разойдемся, то в следующий раз организуем устойчивый канал продажи трофеев именно через него. Если нет… Ну, он заплатит за обиды столько, что нам на две жизни хватит, и ни одна сволочь не посмеет нам ничего сказать.

Вечером, когда они уже вернулись на крейсер и все, кроме вахтенных, спали, к Соломину прибыл посетитель. Среднего роста, среднего сложения, с незапоминающимся лицом… И все же капитан узнал его сразу.