Читаем Избранные (СИ) полностью

Хотя, надо признать, поводов для радости мало. Я стараюсь подбодрить себя тем, что за все эти месяцы во дворце чему-то научилась, но я никогда ни в чем не выигрывала Эйдана — черт возьми, да никто никогда ни в чем его не выигрывал! Зато хоть не опозорюсь тем, что так и не разобралась, как правильно держать булаву.

Надо подготовить себя к тому, что я проиграю это испытание, но я возлагала надежды на два других — возможно, мои корни помогут мне в схватке с Оракул или я окажусь сообразительной и разберусь в соревнованиях на логику. Эйдан смотрит на меня с таким выражением, как будто считает меня абсолютно безнадежной по всем пунктам. Сомневаюсь, что он совсем сбрасывает меня со счетов, но для него я точно не стою в одном ряду с другими моими собратьями.

— Вы быстро прогрессируете, — пробормотал он.

— Пожалей лицо, — мрачно отозвалась я.

Эйдан не улыбается, но взгляд его немного теплеет.

— Я постараюсь не причинять вам боль, — тихо обещает он.

Я тяжело вздыхаю и пожимаю плечами:

— Делай, что должен.

Когда последний участник забрал свою карточку, король любовно взглянул на нас:

— Искупители, я приглашаю первую пару пройти в Тренировочный зал. Гостей попрошу проследовать туда же. После первого испытания все приглашаются на банкет, куда вас проведут Хранители.

Король с королевой поднимаются, и все Искупители снова опускаются перед ними на колени. Королева смотрит на меня с легким налетом сочувствия, и я вспоминаю, с каким восхищением следила за ней много лет назад, когда она с таким благородством исполняла приговор Рея Стоуна. Теперь все это кажется мне обычной мишурой, которой Просветители подкупили нас, чтобы прийти к власти. Отмахнувшись от этих мыслей, краем глаза я замечаю, как резко опустился на одно колено Эйдан и с какой преданностью склонил свою темную голову. Еще немного и меня стошнит.

Как только последние гости покидают Тронный зал, Искупители подбадривающе хлопают по плечам Еву и Скилар. Я пробираюсь к ним поближе и преданно сжимаю руку своего друга:

— Будь осторожнее, ладно?

Он ухмыляется, глядя мне в лицо, но ему не удается скрыть то, как он взволнован:

— Не волнуйся, детка. Это же Ева! Я побеждал ее с тех пор, как научился ходить.

Ева косится на него с усмешкой:

— Надеюсь, ты повторяешь эту мантру перед сном.

— Береги себя, — бормочет мне на ухо Скилар, — не рвись за победой в своем раунде. Эйдан не позволит себе ударить в грязь лицом перед королем, что бы он там ни обещал тебе. Защищайся, а потом сдайся сама. Лучше унизиться, чем остаться без конечностей.

Скилар прав и мы оба это знаем. Я порывисто обнимаю его и зарываюсь лицом ему в плечо. Мне хочется думать, что Ева не причинит Скилар вреда — в конце концов, как можно сознательно ранить кого-то вроде него? Порой я задаюсь вопросом, а не проверяет ли таким образом король, на что мы способны — сможем ли восстать против своих друзей из корыстных побуждений.

Я треплю рыжие волосы Скилар, и он хмыкает мне в ухо, разжимая объятия.

Нора храбрится, и я сжимаю ее руку, пока мы наблюдаем, как Ева и Скилар в сопровождении Хранителей выходят за двери. Им достались рапиры. Могло быть куда хуже.

Искупители понемногу расходятся по разным концам Тронного зала. Некоторые пытаются тренироваться, но большинство предпочитает держаться в одиночестве. Сохраняют энергию и навыки для себя.

— Возможно, вам следовало бы меньше переживать за своих друзей.

Эйдан стоит, прислонившись плечом к стене, и внимательно смотрит на меня своими темными глазами. От его пристального, горящего взгляда мне становится тяжелее дышать. Я гоню от себя посторонние мысли и киваю на его ежедневный черный костюм:

— Почему ты не переодет?

Он ухмыляется.

— Золото мне не к лицу.

Я усмехаюсь в ответ. Не могу представить себе мрачного капитана Элитного отряда в золотом костюме.

— Вы боитесь? — спрашивает он.

— Я разочарована, — честно отвечаю я.

— Что, считаете, с кем-то другим у вас было бы больше шансов?

— Нет, Эйдан, я просто не хочу драться с тобой.

Он недоуменно склоняет голову:

— Мы делали это на протяжение нескольких месяцев.

Я стараюсь мыслить здраво, но не выдерживаю и раздражаюсь:

— Что это вообще за правила? С каких это пор подмастерьям разрешается сражаться с учениками?

— О, вы не правы. Многие ученики ждут этой возможности и принимают ее, как оказанную им честь.

Он отделяется от стены и подходит ко мне ближе:

— Не волнуйтесь так. Вы многому научились за время наших тренировок, и я верю в вас.

Вдруг он дотрагивается до моей щеки и отводит непослушную прядь с моего лица. Я вздрагиваю и, не в силах пошевелиться, смотрю в его настойчивые темно-карие глаза. На ум тут же приходит сон, в котором он так же прикасался ко мне и смотрел так, как будто…

— Я собиралась сломать тебе руку, — хрипло шепчу я.

Он замечает, что на нас смотрят, и тут же прячет свои пальцы в кулак. Его лицо темнеет, а дыхание учащается, но через секунду он снова овладевает собой.

— Что ж, у вас появилась прекрасная возможность это сделать, — слегка улыбается он, и, приобняв меня за талию, ведет в сторону от дерущихся.