Читаем Избранные (СИ) полностью

— Тебе всю жизнь будут причинять боль, Эланис. Научись перенаправлять ее, научись бороться с ней. Как только ты поймешь, что боль и гнев — твои главные союзники — ты сможешь совершить великие вещи.

Она делает мне жест, чтобы я приблизилась к ней. Я нерешительно смотрю в ее голубые прозрачные глаза, и делаю осторожный шаг вперед.

Оракул хватает меня за раненную руку и изо всех сил давит на порез, заставляя меня издать громкий крик. Рана горит огнем, я с трудом пытаюсь вырвать ладонь, но она крепко держит меня цепкими пальцами.

— Давай, — шепчет Оракул, — примени силу.

Я кричу громче, когда давление увеличивается. О какой силе она говорит? Моя магия не подействует на нее.

— Давай же, покажи мне, на что ты способна.

Я поднимаю глаза и чувствую, как нечто огненное поднимается из моей израненной кожи и наталкивается на стеклянную стену, которую представляют собой голубые глаза Оракул. Моя сила неуверенно вспыхивает редкими искрами и возвращается обратно в мое тело.

— Это не все, — рычит Оракул и впивается ногтями в мою рану.

Я задыхаюсь от крика и опускаюсь на колени. Я делаю все возможное, чтобы выпустить больше силы, но ничего не получается — стеклянный щит слишком прочный. Оракул начинает раздирать рану, кровь заливает наши руки и мне кажется, что еще секунда, и я потеряю сознание.

— Ох, Эланис, за все эти месяцы во дворце ты уже могла бы чему-нибудь да научиться.

Она отпускает мою руку, и я с громким стоном прижимаю ее к груди. Меня тошнит от запаха собственной крови, но я заставляю себя поднять глаза и встретиться с холодным, равнодушным взглядом Оракул.

Все, что только что произошло, не укладывается у меня в голове. Оракул — синоним медитации, самый спокойный и рассудительный человек, который мне встречался во всем этом дворце, устраивает мне такое испытание?

— О, я вижу этот взгляд, — усмехается она. — Уже считаешь меня монстром?

— Зачем вы это сделали? — с трудом хриплю я.

— Это одна из моих методик — я обучаю через боль. Самый действенный способ, когда обычные тренировки оказываются бесполезными.

Я тяжело дышу, и собственные слова сжимают мне горло:

— Они не бесполезны. Вы просто не дали мне шанса, прежде чем вцепиться мне в кожу!

Оракул смотрит на меня с примесью неожиданного презрения. Теперь-то до меня доходит, что она, несмотря на все ее показное спокойствие, понимает только силу.

— Скилар смог побороть меня через месяц после своего нахождения во дворце. Ева — через три недели. Давина — через одну. Ты отстаешь по всем параметрам, Эланис, и то, что ты не хочешь здесь находиться, не оправдывает тебя. Если через неделю ты не покажешь мне результатов, я сообщу королю, что от тебя нет никакого толку, и ты станешь работать обычной служанкой.

— Может, работать обычной служанкой лучше, чем быть живым щитом короля, — злобно выплевываю я.

— Решать тебе.

Она протягивает мне рапиру, валявшуюся возле ее ног, и я медленно беру ее уцелевшей рукой. Оружие рядом с этой женщиной мне бы точно не помешало.

Больше Оракул не произносит ни единого слова — она поправляет полы своего плаща и покидает зал тренировок. Я не успеваю ни прийти в себя, ни перевести дух, прежде чем вместо нее передо мной появляется Эйдан. Я ловлю себя на полной облегчения мысли, что у него темно-карие глаза, а не голубые, а то я не смогла бы провести еще хоть минуту, глядя в эти две бездны.

Он смотрит не на меня, а на кровь на моей руке, и хмурится, но не произносит ни слова. Вместо этого он достает из кармана белоснежный платок и молча предлагает его мне.

Я без всякого выражения смотрю ему в лицо, и враждебно прижимаю руку к черной кофте. Пусть заставит меня поверить в то, что ему было не наплевать на то, что здесь происходило, и он целиком не одобряет методы своей мамы. Пожав плечами, он прячет платок обратно в карман.

— Я слышал, как вы кричали, — глядя на меня с чуть заметным неодобрением, резюмирует Эйдан.

Еще секунда и я ему врежу.

— Да что ты? — взвилась я. — Твоя мамаша чуть меня не убила, а потом раздирала мне рану, чтобы я выпустила какую-то силу. И никто — никто! — в целом Солнечном городе не посчитал нужным заглянуть и поинтересоваться, а все ли, черт возьми, у меня хорошо! И если ты слышал, что я кричала, то мог бы прийти и хотя бы одним глазком удостовериться, что я еще жива. Не то чтобы я рассчитывала на заботу с твоей стороны, капитан, но, думаю, это было бы не лишним в целях помощи королю, ведь это все, что тебя волнует, как и всех в этом чертовом королевстве!

Эйдан выслушивает мои обвинения, не поведя и бровью. В глубине души я все же надеюсь, что он извинится, придумает какое-то оправдание и себе, и матери. Что бы там ни было, мне все равно хочется думать, что Эйдан на моей стороне.

Но, конечно, он ничего такого не делает.

— Это называется обучение болью. Через него проходят все. А то, что вы не смогли выдержать небольшое покалывание — ваша проблема.