Кое-что еще происходит из года в год. Это никогда не попадает в видеозапись AVN, но эта традиция объясняет, почему бедные официанты в зале готовы провести пять часов, разнося напитки, терпя унижения и бегая кругами в поисках сдачи. Когда церемония подходит к концу и зажигается свет, некоторые старлетки делают похабные фото с официантами «Сезарс Форума». Фотосессия в этом году происходит в основном в дальней части зала, прямо рядом с нашим столиком. Один официант стоит, обняв за плечи Линну Харт, которая, оттягивает правую сторону своей тафты без бретелек и позволяет официанту схватить себя за правую грудь, пока их фотографирует личный официант[441] Столика № 189. Другой официант заходит за спину мисс Энн Амор – очень представительную черную даму с пятидесятидюймовым бюстом и гангстерскими татуировками от кистей до плеч – и наваливается на нее, пока она склоняется вперед и освобождает свои груди из заключения, и официант лапает их, делая вид, будто вошел в нее сзади, пока срабатывает вспышка на камере его друга. Что именно официанты собираются делать с этими фото – понять невозможно, но видно, что они очень взволнованны, а старлетки терпеливы и любезны с ними в той же пустой и отстраненной манере, что и с «дрочилами» на выставке CES.

Пытаться выйти из зала после окончания церемонии – это еще один медленный процесс, потому что широкий холл снаружи снова заполнен людьми из индустрии – они стоят группами с бокалами с гравировкой «Caesar» в руках, которые почему-то забыли оставить на столиках, поздравляют друг друга и строят планы насчет вечеринок для «своих» в будущем. Но самый медленный и страшный этап события – это пересечение длинного стеклянного вестибюля по направлению к боковому выходу из отеля. Здесь масса фанатов, работников «Сезарс Паласа» и разных других гражданских – и толпа едва расступилась, чтобы организовать узкий проход для посетителей церемонии, которым приходится двигаться сквозь этот строй почти гуськом. Уже поздно, и все устали, и эта толпа не сдерживает эмоций, в отличие от зевак у подъезда к отелю перед началом церемонии. Теперь кажется, будто каждый «дрочила» считает своим долгом громко сказать что-нибудь проходящей мимо звезде, и это какая-то странная смесь из поклонения и насмешки:

«Люблю тебя, Бриттани!»

«Как ты натянула это платье, детка?»

«Посмотри сюда!»

«Твоя мама знает, где ты сейчас?»

Румяный тридцатилетний мужик с пластиковым стаканом пива протягивает из толпы руку и очень демонстративно щиплет за грудь одну из «бэшек» прямо перед нами. Она шлепает его по руке, не сбавляя ходу. Мы не видим ее лица, поэтому не знаем, как она отреагировала и отреагировала ли вообще. На этот счет у нас, впрочем, есть обоснованное предположение.

Мистер Дик Филт идет следом за нами, положив ладони на плечи ваших корреспондентов (мы, по сути, его выносим). У всех до сих пор звенит в ушах, и Филт почти кричит: «Вы знаете, в феврале у нас проходит церемония награждения XRCO. Премии критиков фильмов „18+“, сечете? Они не в Вегасе, и там ничего не подстроено. И при этом у них там такой же трындец».

1998, первая публикация – в том же году в журнале Premier с названием «Neither Adult Nor Entertainment» – «Не развлечение и не для взрослых»

Из сброрника Both Flesh and Not: Essays

Федерер во плоти и нет