Читаем Избранные эссе полностью

К вашему сведению, культовый статус Жасмин Сен-Клер на CES-1998 зиждется на том, что она побила «мировой рекорд по групповухе»[398], совокупившись с 300 мужчинами подряд в фильме 1996 года «Самая большая групповуха в мире – 2» («World's Biggest Gang Bang 2») от студии Amazing Pictures. Поскольку большинство из тех 300 мужчин были непрофессионалами и просто фанатами порно, которым для участия понадобилось всего лишь заполнить форму и предоставить результаты теста на ВИЧ, она теперь наслаждается почти легендарной популистской славой «народной порнозвезды», и у стенда Impressive выросла гигантская серпантинная очередь фанатов с фотоаппаратами и атрибутикой под автограф, хотя мисс Сен-Клер, судя по всему, не замечает очередь, потому что они с Г. Гекубой, обменявшись поцелуями в обе щеки, погрузились в своеобразный тет-а-тет над обутыми на босу ногу мокасинами отключившегося лысого парня, которого, судя по всему, притащили или привезли со стенда XPlor, расположенного по соседству, неизвестные шутники. Дик Филт – после того, как ваши корреспонденты заметили, как это трогательно, что в порноиндустрии все очень дружны, даже критики и актеры, – рассказывает запутанную сплетню о том, как пару лет назад Жасмин Сен-Клер, по всей видимости, фактически пыталась задушить Гарольда Гекубу на вечеринке для порноактеров, – эту сплетню, если вам интересно, можно прочесть в сноске[399].

В шести метрах от нас, на стенде XPlor, мистер Фаррел Тимлейк тем временем извлек, предположительно, прототип единственной авторизованной фигурки Кенни® из предстоящей линейки мерчендайза к мультфильму «Южный парк» – 35 сантиметров, довольно тяжелая для куклы, в капюшоне с закрытым лицом (в этом смысле она очень похожа на Ф. Тимлейка, который тоже скрывает лицо под капюшоном), и развлекает толпу, разлившуюся вокруг стенда IM, двигая ручками фигурки и делая вид, что она «долбит косячок».


Как и городские банды, полиция, рабочие на ярмарках и прочие культурно маргинализированные гильдии, американская порноиндустрия многопартийна и замкнута в себе настолько, что со стороны выглядит как средняя школа. Здесь свои тусовки, антитусовки, альянсы, предательства, стремительно передающиеся слухи, легендарные противостояния и публичные кровопролития плюс запутанные иерархии популярности и влиятельности. Ты или свой, или нет. Актеры – ядро индустрии – все свои. Студийные боссы и продюсеры, несмотря на финансовую влиятельность, не совсем свои, режиссеры (особенно те, кто не прошел инициацию, т. е. не занимался сексом перед камерой) свои в меньшей степени, чем актеры. Критики и порножурналисты еще дальше от тусовки, чем студийные боссы, а уж обычные журналисты совсем-совсем не свои, почти такая же низшая каста, как и большая часть фанатов порно (в тусовке таких фанатов называют «дрочилы»[400]).

Цель всего вышеизложенного – объяснить, как именно ваши корреспонденты оказались в личных люкс-апартаментах порнотитана Макса Хардкора в «Сахаре», где тусовались в гостиной вместе с самим Максом, кое-кем из его команды, старлетками Алекс Дейн и Карессой Савадж и двумя «бэшками»: т. е. на самом деле потусоваться в люкс-апартаменты в пятницу днем пригласили Гарольда Гекубу и Дика Филта, но ваши корреспонденты вцепились им в спины как малые дети, и здоровый ассистент продюсера из MAXWORLD не успел захлопнуть дверь.

И вот так ваши корреспонденты на пару часов, во всяком случае чисто логистически, стали «своими».

Перейти на страницу:

Похожие книги

Славянский разлом. Украинско-польское иго в России
Славянский разлом. Украинско-польское иго в России

Почему центром всей российской истории принято считать Киев и юго-западные княжества? По чьей воле не менее древний Север (Новгород, Псков, Смоленск, Рязань) или Поволжье считаются как бы второсортными? В этой книге с беспощадной ясностью показано, по какой причине вся отечественная история изложена исключительно с прозападных, южно-славянских и польских позиций. Факты, собранные здесь, свидетельствуют, что речь идёт не о стечении обстоятельств, а о целенаправленной многовековой оккупации России, о тотальном духовно-религиозном диктате полонизированной публики, умело прикрывающей своё господство. Именно её представители, ставшие главной опорой романовского трона, сконструировали государственно-религиозный каркас, до сего дня блокирующий память нашего населения. Различные немцы и прочие, обильно хлынувшие в элиту со времён Петра I, лишь подправляли здание, возведённое не ими. Данная книга явится откровением для многих, поскольку слишком уж непривычен предлагаемый исторический ракурс.

Александр Владимирович Пыжиков

Публицистика
Отмытый роман Пастернака: «Доктор Живаго» между КГБ и ЦРУ
Отмытый роман Пастернака: «Доктор Живаго» между КГБ и ЦРУ

Пожалуй, это последняя литературная тайна ХХ века, вокруг которой существует заговор молчания. Всем известно, что главная книга Бориса Пастернака была запрещена на родине автора, и писателю пришлось отдать рукопись западным издателям. Выход «Доктора Живаго» по-итальянски, а затем по-французски, по-немецки, по-английски был резко неприятен советскому агитпропу, но еще не трагичен. Главные силы ЦК, КГБ и Союза писателей были брошены на предотвращение русского издания. Американская разведка (ЦРУ) решила напечатать книгу на Западе за свой счет. Эта операция долго и тщательно готовилась и была проведена в глубочайшей тайне. Даже через пятьдесят лет, прошедших с тех пор, большинство участников операции не знают всей картины в ее полноте. Историк холодной войны журналист Иван Толстой посвятил раскрытию этого детективного сюжета двадцать лет...

Иван Никитич Толстой , Иван Толстой

Биографии и Мемуары / Публицистика / Документальное
Сталин. Битва за хлеб
Сталин. Битва за хлеб

Елена Прудникова представляет вторую часть книги «Технология невозможного» — «Сталин. Битва за хлеб». По оценке автора, это самая сложная из когда-либо написанных ею книг.Россия входила в XX век отсталой аграрной страной, сельское хозяйство которой застыло на уровне феодализма. Три четверти населения Российской империи проживало в деревнях, из них большая часть даже впроголодь не могла прокормить себя. Предпринятая в начале века попытка аграрной реформы уперлась в необходимость заплатить страшную цену за прогресс — речь шла о десятках миллионов жизней. Но крестьяне не желали умирать.Пришедшие к власти большевики пытались поддержать аграрный сектор, но это было технически невозможно. Советская Россия катилась к полному экономическому коллапсу. И тогда правительство в очередной раз совершило невозможное, объявив всеобщую коллективизацию…Как она проходила? Чем пришлось пожертвовать Сталину для достижения поставленных задач? Кто и как противился коллективизации? Чем отличался «белый» террор от «красного»? Впервые — не поверхностно-эмоциональная отповедь сталинскому режиму, а детальное исследование проблемы и анализ архивных источников.* * *Книга содержит много таблиц, для просмотра рекомендуется использовать читалки, поддерживающие отображение таблиц: CoolReader 2 и 3, ALReader.

Елена Анатольевна Прудникова

Публицистика / История / Образование и наука / Документальное