Читаем Избранное полностью

Теория есть опыт рабочего движения всех стран, взятый в его общем виде. Конечно, теория становится беспредметной, если она не связывается с революционной практикой, точно так же, как и практика становится слепой, если она не освещает себе дорогу революционной теорией. Но теория может превратиться в величайшую силу рабочего движения, если она складывается в неразрывной связи с революционной практикой, ибо она, и только она, может дать движению уверенность, силу ориентировки и понимание внутренней связи окружающих событий, ибо она, и только она, может помочь практике понять не только то, как и куда двигаются классы в настоящем, но и то, как и куда должны двинуться они в ближайшем будущем».

Дальше Сталин напрямую цитирует Ленина о том, что без революционной теории не может быть революционного движения.

Революционная теория – это и есть теория революционного движения. Как можно разделить теорию и движение? Что нам нужнее – сухая теория без движения или слепое движение без теории? Короче говоря, это антидиалектическое разделение категорически противно и марксизму, и историческому материализму. Оно, к сожалению, было характерно для Троцкого, Бухарина и других подобных деятелей – людей, которые вроде бы ходили «около» марксизма, «около» ленинизма, но так и не овладели ни марксизмом, ни ленинизмом как его новейшей и самой высокой, самой развитой версией.

<…>

…она за то, чтобы движение шло исключительно по линии “выполнимых” “приемлемых” для капитализма требований, она всецело за “линию наименьшего сопротивления”.

То, что происходит стихийно, всегда находится на линии наименьшего сопротивления.

Давайте вспомним, что об этом оппортунизме писал Ленин. Он заявлял, что оппортунист не предает своей партии, не отходит от нее, а искренне усердно продолжает служить ей. Но его характерные черты – податливость настроению минуты, неспособность противостоять моде, беспринципность и бесхарактерность, принесение коренных интересов движения в жертву побочным и сиюминутным. Другими словами, он крутится тут же, рядом с вами, что-то делает, чем-то руководит. Но при этом он постоянно отвлекается на всякие мелкие задачи. И решает эти мелкие задачи. А осуществлять коренные задачи рабочего класса не хочет. Почему? Потому что это требует большого труда, равно как и большой ответственности. Образно выражаясь, он боится сунуть нос в кипяток жизни. Ни Ленин, ни Сталин подобного не боялись. Они натурально лезли в самый кипяток – так сказать, в сердцевину классовой борьбы.