Читаем Избранное полностью

— Но черт побери, Джек, тогда что ты предлагаешь? Ты не хочешь, чтобы мы его открыли, хотя твоя миссия как раз в том и состоит, чтобы все выяснить. И не хочешь передавать его полиции. Тут я с тобой согласен. Разве семья Алекса, разве Чеденг мало страдали?

— Я думал не о Чеденг.

— Я что-нибудь сказал не так?

— Поч, у меня нет никакого желания знать, что в этом конверте.

— Но ты ведь не хочешь, чтобы узнала полиция.

Джек молча смотрел на конверт.

Почоло вскинул руки:

— И тебе будет все равно, если мы уничтожим конверт, так и не вскрыв его?

— Да, пожалуй, — сказал Джек, отрывая взгляд от конверта.

Почоло поймал его взгляд:

— Подумай как следует, Джек. Может быть, это твой последний шанс найти истину. Ты задавал много вопросов — возможно, ответы в этом конверте. Мы его открываем… и — да будет свет! Или мы его не открываем, и ты остаешься во тьме, терзаемый муками и искушениями. Что ты выбираешь?

— Не открываем.

— Уверен? — Почоло теперь стоял у кровати. — Не передумаешь? Считаю до трех. Раз! Два! Джек!..

— Продолжай.

— Три! Все. А теперь дай мне вон ту корзину для мусора.

Почоло сунул в урну измятые газеты и поджег их. Потом взял с постели конверт и поднес его к пламени.

— Ты не передумал, Джек?

— Я не передумал, Поч.

— О’кей. — Почоло бросил конверт в огонь. — Теперь все.

Они смотрели, как вспыхнуло пламя, потом медленно угасло, оставив только пепел. Почоло нагнулся, чтобы размешать его. Выпрямившись, он посмотрел на свой испачканный палец.

— Кучка пепла — вот все, что осталось от последнего письма Алекса. И теперь ты никогда не узнаешь, что в нем было, Джек.

Джек снова сел на кровать, на этот раз лицом к Почоло, все еще глядевшему в урну.

— Думаю, я уже знаю, Поч.

— Как? И что же?

— Ничего.

— Ничего? Алекс ничего не оставил в этом конверте?

— Ничего. Прежде всего, не оставлял он никакого конверта.

— Но там было его письмо.

— Нет, Поч. Насколько я знаю, в конверте ничего не было, кроме чистых листов бумаги.

— Тогда почему он просил передать его полиции?

— Он не просил.

— Но ведь ты сам видел, что было напечатано на конверте.

— Это не Алекс напечатал, Поч.

— Джек, что ты говоришь?

— Алекс не писал никаких исповедей и не оставлял для полиции никаких конвертов.

— Но я сам нашел его на кровати, и у меня есть свидетели — телохранители Алекса.

— О, я не сомневаюсь, что присутствие телохранителей именно тогда, когда ты нашел конверт, Поч, было обеспечено.

— Обеспечено? Кем?

— Тем, кто подбросил конверт Алексу на кровать.

— Одним из телохранителей?

— Нет. Тобой, Поч.

— Мной? Мной?

Между ними стояла урна, над которой еще витал призрак дыма.

— Ты соображаешь, что говоришь, Джек?

— Я говорю, что Нениту Куген убил ты, Поч. И убийство Иветты тоже твоих рук дело. И ты же — таинственная фигура, скрывающаяся за Гиноонг Ина и за «Самбаханг Анито».

Уставившись на Джека, Почоло опустился в кресло.

— И ты все время думал, что это я?

— Не совсем, — ответил Джек, слегка дрожа. — Но чье-то имя все время вертелось у меня на языке. И когда ты сказал, что нашел конверт на кровати Алекса, я сразу понял, что это за имя.

— Ты городишь вздор, Джек.

— О если бы, Поч! Ты мой лучший друг, и ты спас мне жизнь. Но ты же старался запутать меня, может, даже убить. Послушай, Поч, это ведь правда, разве не так?

— Чтобы воинствующий сын церкви был тайным поборником язычества?

— Да, поначалу это сбивало меня с толку. Такое казалось просто бессмысленным. Но все улики указывали на тебя.

— Какие улики?

— Если та сцена с голой девицей, прогуливавшей краба, была подстроена, то, кроме тебя, ее подстроить было некому. Я звонил тебе накануне вечером. Только ты знал, что я в городе и где именно. И еще: в тот вечер, когда мне будто бы привиделся призрак Нениты Куген, ты знал, что я буду в кафе «Раджа Солиман». Ты даже позвонил, чтобы удостовериться, там ли я. И на следующую ночь, когда я попал в ловушку в потайном ходе под часовней, я тоже спрашивал себя, кто мог знать, что я туда отправился. И только потом вспомнил, как сказал этой девушке, Иветте, что, наверное, буду той ночью искать потайной ход.

— Ты думаешь, тебе удастся увязать эти события друг с другом?

— Нет, они сами увязываются, я все время ловил себя на мысли о какой-то связи между ними, пока меня не осенило и я не увидел, что они действительно образуют единую цепь. Ты подстроил сцену «девушка с крабом», что указывало на твою связь с Иветтой. А это в свою очередь выводило тебя на официанта из отеля, Томаса Милана, который подмешал мне в завтрак наркотики и украл одежду Нениты Куген, чтобы Иветта смогла, надев ее, явиться в виде призрака. А Томас Милан в свою очередь подтвердил связь между тобой и Исагани Сеговией, этим «языческим воином» в набедренной повязке из храма Гиноонг Ина. Исагани же в свою очередь указывает на связь между тобой и «Самбаханг Анито».

— Ну ты настоящая ищейка!

— Как Иветта узнала, что ловушка в тоннеле была делом твоих рук?

— Ты ведь у нас ищейка, приятель, не я.