Читаем Избранное полностью

Исагани Сеговии было за двадцать, и ему надлежало выглядеть повнушительнее; но в его смуглой красоте и чувственной внешности (в ту минуту почти обнаженное тело, не считая небрежно надетой набедренной повязки) сквозило что-то лживое и отталкивающее. Он воспитывался в семинарии, а выглядел так, словно возмужал в Содоме. У него был бегающий, пронырливый взгляд воришки, высматривающего, где бы обчистить карман или срезать часы с запястья.

— Мы вместе учились в семинарии, — начал он. — Отец Грегги и я. Он-то по призванию, а я попал туда только после средней школы и двух курсов колледжа, потому что предложили учиться бесплатно. Потом я семинарию бросил.

«Скорее всего, вышвырнули оттуда», — подумал Джек, усаживаясь на перила крыльца, и внимательно вгляделся в бегающие глаза молодого человека.

— У меня была хорошая работа в рекламной фирме, когда Грегги — отец Вирай — попросил меня помогать ему в пещере. Она стала знаменитой из-за чудес, творившихся там, и ему нужен был кто-нибудь, кто бы мог направлять толпу, записывать происшествия, опрашивать жаждавших исцеления, вести учет и все такое прочее. Я оставил прежнее место, ушел к нему, и мы вместе работали весь семьдесят первый год. Но в декабре кардинал прекратил молебствия в пещере, и отца Грегги перевели в другой приход, далеко в горах. Он был очень опечален, а я рассвирепел, и, когда мне предложили делать ту же работу для «Церкви Духов», я тут же согласился.

— Вы присоединились к ним, не веруя?

— Вначале — да, но теперь вижу, что в их деятельности есть какой-то смысл. Я привел сюда несколько человек. Нениту Куген, например, — мы познакомились, еще когда я был с активистами. Она искала чего-нибудь новенького.

— Она действительно стала язычницей?

— Формально — нет. Тут сначала надо пройти через послушничество — я, кстати, еще не прошел, — но ей что-то не сиделось на месте. Она то уходила, то приходила опять. Так что, я думаю, она до конца так и не решилась.

Повисла долгая пауза, в которой чувствовался немой вопрос. Потом Джек нарушил молчание:

— Незадолго до того, как тело ее нашли в пещере, отец Вирай был со своим приятелем неподалеку — в деревенской часовне у гроба, после полуночи. Этим приятелем были вы?

— Нет, я в то время ездил в Себу[106] по поручению Гиноонг Ина. Вы думаете, Грегги как-то причастен к смерти девушки?

— Там есть потайной ход из часовни в пещеру. Мог он знать о нем?

Молодой человек перестал воровато шарить взглядом и остановил его на Джеке, что было еще менее приятно. «В конце концов я заставил тебя проговориться, сволочь», — похоже, думал Исагани Сеговия, внутренне улыбаясь.

Вслух же, и без улыбки, он произнес:

— Если бы знал, он бы сказал мне. У него не было тайн ни от меня, ни от кого другого. Он всегда на весь свет орал «эврика!». Такой уж характер.

— Да, я слышал. «Эврика!» он и сейчас кричит?

— Как я уже сказал, он уехал, а потом вступил в общину траппистов[107] на юге. Так что, думаю, Грегги нашел другой выход. Я бы сказал — границу. В одном можете быть уверены: если бы он был как-то причастен к смерти Нениты, он сам бы сказал об этом. Разболтал бы всем. Не дожидаясь, когда ему начнут задавать вопросы.

— Но он питал особые чувства к пещере. Предположим, кто-то обнаружил не только потайной ход, но и узнал, что его используют для махинаций с чудесами…

— Хотите сказать, что Ненита Куген обнаружила ход и пришлось заставить ее замолчать?

— Хотя бы для того, чтобы не допустить скандала, ради верующих, которые шли молиться в пещере.

Молодой человек задумчиво почесал между ног, прищурил глаза и обшарил взглядом весь двор, по которому полосами пролегли длинные вечерние тени. После долгой паузы и того же задумчивого почесывания он наконец изрек:

— Так, значит, девушку протащили в пещеру через часовню?

— Там было бдение у гроба в ту ночь, но, как я понял, чтобы сделать это, время нашлось бы.

Молодой человек замолчал. На этот раз, к счастью, и руки и глаза его остались неподвижными. Казалось, он окаменел.

— Когда вы видели отца Грегги в последний раз? — спросил Джек.

Собеседник вздохнул и принялся поправлять платок на голове, словно раздумья сбили его набок.

— После пещеры, — сказал он, — я только дважды видел Грегги. В первый раз — когда он приезжал в Манилу, очень расстроенный из-за своего нового прихода. Это в январе, я тогда еще не служил здесь. Он явился ко мне в меблирашку, и, как я понял, его новой «эврикой» был политический экстремизм. Я сказал ему, что уже отведал этого. А последний раз мы виделись здесь, когда он пришел прощаться, потому что уходил к траппистам. Это было месяц назад, в июле. Я спросил почему, и он ответил: «Потому что на мне епитимья до конца дней моих». Тогда я решил, что его новое «открытие» — мистический аскетизм. Но теперь, после ваших слов, я начинаю думать…

Он не закончил, и Джек спросил:

— Вы не говорили с ним о деле Нениты Куген? Тогда вокруг этого было еще немало шума.

— Нет, его грызло что-то другое…

— Махинации в пещере.