Читаем Избранное полностью

Вокруг школы, длинного бунгало из шести классных комнат, выходящих на веранду, шумно резвилась детвора. Радостный ребячий гомон лишь изредка прерывался мгновениями внезапной тишины. Миссис Крус, директор, ждала их в пустом классе, где ползали мяукающие котята и пахло, как в детском саду.

— К сожалению, я не могу поговорить с вами у меня в кабинете, — объяснила миссис Крус, — там печатают на машинке. Туро, ты уже сказал им? Туро — я имею в виду мистера Макартура — и я видели в прошлом году кое-что в часовне, мисс Ли. Сама я неверующая, но мне приходится бывать там, потому что мы иногда используем часовню как дополнительную классную комнату, а также для занятий по закону божьему. Дело было в ноябре, когда пещера еще была открыта и все сходили с ума от этих розовых лепестков. В то утро перед уроками я попросила Макартура перенести в часовню классную доску — он тогда работал у нас уборщиком. Там мне понадобился кусок веревки, чтобы доску подвесить. Я отодвинула переднюю стенку алтаря — мы используем его как чулан, — и знаете, что я там увидела? Полную корзину розовых лепестков. Я позвала Макартура, он тоже видел.

— Поэтому мы с миссис Крус, — сказал Туро, — как только услышали, что найден потайной ход, сразу же вспомнили о той корзине с розовыми лепестками, которую видели в алтаре еще в ноябре.

— Вы тогда говорили кому-нибудь о ней? — спросил Джек.

Они переглянулись.

— Нет, — ответила миссис Крус. — Хоть я и неверующая, я стараюсь не задевать чувства тех, кто искренне верит. Мы просто-напросто оставили корзину там, где нашли. Но сегодня утром, услышав, что мисс Ли всех расспрашивает, я подумала, что ей интересно будет узнать об этом.

— Спасибо, — холодно поблагодарила мисс Ли.

— А как поживает наш дорогой господин мэр? Надеюсь, он не забыл, что нам нужна новая крыша?

— Опять, миссис Крус? Представить себе не могу, что вы тут делаете на своей крыше? Танцуете на ней?

— Ха-ха! Очень смешно, мисс Ли. Нет, мы специально протыкаем ее метлами.

Зазвенел звонок.

— Боюсь, мое время истекло, — сказала миссис Крус. — Нет ли у вас еще вопросов?.. Тогда всего вам доброго. Мои наилучшие пожелания господину мэру. Туро, ты не покажешь мисс Ли, в каком ужасном состоянии наши туалеты?..

Орда продавцов мороженого и сладостей уже убралась из школьного двора. У Джека снова замерло сердце, когда Туро остановился возле ворот, и явно не только для того, чтобы вытереть пот с лица.

— Мисс Ли, мистер Энсон, я не хотел говорить при матери, но, пожалуй, сказать все же следует. В ту ночь, в субботу, приезжал еще один человек. Мы об этом помалкивали, потому что ему и так из-за нас достается. Правда, когда достается нам, он не колеблясь приходит на помощь. Но когда дело касается молодежных группировок, он предпочитает держаться в тени.

— Сенатор Алекс Мансано, — сказал Джек.

— Да. Это была его белая машина.

— Когда он приехал?

— Около двух часов. У меня и еще двух парней было дежурство с часу до двух — мы сменили отца Грегги и его приятеля.

— А они остались или уехали?

— Уехали. Я с ребятами после их отъезда пошел в часовню, и под самый конец нашего дежурства появился сенатор Алекс Мансано. Он был один, привез цветы. Мы посидели там, поговорили о Роммеле — он его тоже знал, — а потом мои напарники вспомнили, что пора будить следующую смену. Но сенатор Мансано сказал, что не стоит их, бедных, беспокоить, раз уж они спят, он сам подежурит. Я решил посидеть с ним за компанию, но все время клевал носом — так хотелось спать, и он сказал, чтобы я пошел прилег. Я устроился в джипни и заснул, но ненадолго. Когда я проснулся, то посмотрел на часы — было почти четыре утра. Я опять пошел в часовню. Сенатор Мансано все еще был там, у гроба, один. Мы немного поговорили, потом он сказал, что ему пора ехать. Я проводил его до машины, и он передал мне конверт для мамы. Когда он уехал, я разбудил наших и сообщил им, что он был здесь, и мы условились молчать, хотя сам он не просил об этом. К тому времени почти все уже встали и снова собрались в часовне. Было пять часов. В конверте для мамы была тысяча песо. Я, когда отдавал ей деньги, сказал, что это от одного из сочувствующих, который предпочел остаться неизвестным.

— Господин мэр, — сказала мисс Ли, — дал безвозмездно две тысячи песо, помимо оплаты всех расходов на лечение Роммеля.

— А он был у гроба? — спросил Джек. — Я имею в виду господина мэра.

— Он заезжал в первую ночь, — ответила мисс Ли. — В субботу он не мог приехать, потому что в мэрии был грандиозный праздник цветов. Видели бы вы, какой бал! А в полночь — великолепное шествие, и в роли пастушек — девушки, работающие у нас в муниципалитете. Я была Юдифью. На мне было белое платье, забрызганное кровью, а в руках я несла меч и голову — ту самую, отсеченную[92].

— Должно быть, выглядели вы потрясающе, — сказал Джек.

— После этого мы еще танцевали до рассвета, а затем господин мэр пригласил нас всех на завтрак к себе домой. Мы как раз завтракали, когда господина мэра известили о том, что в пещере найдена мертвая американская девушка.