Читаем Избранное полностью

— А из вас получилась бы потрясающая — как это? — стюардесса.

— О, мне ничего не стоит сыграть роль официантки и обслужить джентльмена. А господин мэр и его друзья — все джентльмены!

— Благодарю вас! А теперь, мисс Ли, поскольку я не могу вознаградить вас чаевыми, я отплачу вам доверием. Помните, позавчера мы с вами бродили по баррио Бато и я сказал, что оттуда должен быть потайной ход в пещеру?

— Вы нашли его?

— Вчера ночью. Как я и думал, он находится под алтарем в часовне. Собственно, это не колодец, а тоннель, и выходит он во внутреннюю пещеру. Там в нише есть камень, который можно вытолкнуть, но только не изнутри.

— Как замечательно, что вы нашли его!

— Действительно замечательно. Потому что, когда я был в тоннеле и еще не нашел выхода, кто-то пытался поймать меня там в ловушку.

Он рассказал ей, какие страхи пережил в колодце.

— Но это же ужасно! — воскликнула мисс Ли, и ее чуть раскосые глаза расширились до предела. — Ведь вас хотели убить!

— Вполне вероятно. Я знал только, что погребен заживо. И я извивался там, как уж во тьме, наедине со смертью. Мне уже казалось, что я вижу над собой ее пресловутую косу.

— Боже мой, только бы мне никогда не увидеть ничего этого, пресловутого. Вы знаете, меня очень легко испугать. А вы молились там, мистер Энсон?

— Я не очень-то верю в молитвы. А кроме того, я был слишком занят — искал выход. И слава богу, нашел. Охранник сразу же меня услышал, побежал звонить Почоло и застал его дома. Ваш мэр пришел с ключами и выпустил меня, а потом привел сюда, поскольку это самое безопасное место. Потому что, сказал Почоло, если на меня покушались…

— Кто поминает мое имя всуе? — взревел Почоло, входя в кабинет — тоже в майке и шортах.

Мисс Ли начала торопливо убирать со стола.

— Оставьте нас, мисс Ли, и никаких посетителей, пока я не скажу. Иди сюда, Джек, на диван. Да, мисс Ли, объявите всем, что бег начнем на час позже.

— Какие новости? — спросил Джек, когда они остались одни.

— Полиция допросила всех жителей баррио — у часовни в полночь никого не видели. Кто бы это ни был, он успел все привести в порядок: доска, прикрывающая люк, на месте, мусор, который ты выбросил, и передняя стенка алтаря — тоже. Даже следы на полу стерты, чего, конечно, и следовало ожидать, ведь там столько пыли.

— Не доказывает ли это, что Ненита Куген была убита?

— Это доказывает только, что кто-то хочет скрыть существование тайного хода.

— По крайней мере мы теперь знаем, как она попала в пещеру.

— Мы знаем только, что кто-то хочет помешать тебе, Джек, совать свой нос в это дело.

— Меня не остановят. Вначале я не очень-то рвался, но теперь меня ничто не остановит. Я хочу докопаться до самого дна.

— Ты и так уже чуть не остался на дне.

— И не жалею! Это был бесценный опыт, все равно что родиться заново. Ох, Поч, никогда я не любил тебя больше, чем прошлой ночью, когда услышал, как ты идешь с ключами!

— Может, то был не я. То был, возможно, святой Петр, открывающий тебе врата.

— Альфонсо Гатмэйтан! Не сверкай на меня очами, фанатик! И все же да, в этом было что-то мистическое — в моем нисхождении во мраке из алтаря наверху к алтарю внизу.

— Прохождение через пещеру как обряд инициации для мужчин средних лет.

— Но если ты думаешь, что я пойду по пути дона Андон-га…

— Ты ведь уже сказал о рождении заново.

— Да, я переродился! Поч, ты видишь перед собой совершенно нового человека, восставшего из мертвых и безумно полюбившего землю и воздух, человеков и скотов, прутья иссохшие и камни.

— И увидел он свет, и нашел, что это хорошо.

— Ты даже не знаешь, как ты прав. О Поч, сегодня утром я проснулся в восторге, поняв, как хорошо жить!

— Да, девушки слышали, как ты пел в ванной.

— Скажи им, что петь надо не только в ванной, но везде: на работе, за игрой, в церкви, в постели — чтобы показать, что ты счастлив быть живым. А мы тоскуем, не понимая, как мы счастливы.

— Это что-то вроде того, что мертвые завидуют даже нашему раку?

— Да, если тебе непременно надо подать это так грубо.

Почоло резко поднялся с дивана, подошел к рабочему столу и принялся перебирать бумаги в проволочном ящике. Джек с удивлением смотрел на него.

— В чем дело, Поч? — наконец спросил он.

— Ничего. Просто не хочется обижать тебя. Конечно, радость быть живым и все такое… Но лучше наоборот: жить радостью, а это значит — находить ее в себе, а не в прутьях иссохших и камнях. Всего же лучше было бы относиться к жизни реалистически: она есть то, что церковь называет юдолью слез. Вот с этим никогда не ошибешься.

— Поч, но ведь сказано же, что унылый христианин — плохой христианин.

— Эмоциональность, даже самого лучшего свойства, в конечном счете всегда и плоха и печальна, — проговорил Почоло. Взяв несколько бумаг, он подошел опять к дивану и хмуро уставился на Джека. — Пойми меня правильно. Если тебя тряхнуло так, что ты забыл про свою апатию — что ж, ура. Но не бросайся в другую крайность.

— Ты имеешь в виду мое нежелание расстаться с делом Нениты Куген?

— В данный момент в тебе говорит твой восторг, и ты думаешь, что можешь сделать все.