Читаем Избранное полностью

— Да. Мы в Вашингтоне, округ Колумбия. В номере «люкс» гостиницы «Джефферсон Армс», принадлежащей «Калки Энтерпрайсиз».

— А «Сан» знает об этом?

— Там знают, что вы заболели. — Доктор Лоуэлл достал шприц. Я позволила сделать себе подкожный укол. — Через несколько минут вам станет легче.

Так и случилось. Я догадывалась, что он ввел мне что-то стимулирующее.

— А что с Макклаудом?

— Он собирался убить вас. Это террорист, работающий на китайцев.

Я пропустила эту чушь мимо ушей. Тут он откинулся на спинку стула и одарил меня улыбкой, которую, несомненно, считал любезной.

— Вы — Совершенный Мастер, миссис Оттингер. И я тоже. — Доктор Лоуэлл смотрел на меня желтыми глазами доктора Ашока. Я закрыла глаза. Хотя сейчас в них не двоилось, но чувство двойственности оставалось.

— Калки говорил, что в Новом Орлеане я должна встретиться с одним из Совершенных Мастеров. Но не сказал, что меня будут опаивать, похищать… и насиловать? — Я брала пресловутого быка за его знаменитые рога. Книгу мисс Браунмиллер о мужчинах и изнасилованиях я знала наизусть.

— Нет. Вы не были изнасилованы. Хотя и очень красивы. Можно мне называть вас Тедди?

— Называйте как хотите. А как мне называть вас? Доктор Лоуэлл или доктор Ашок?

— Моя маска оказалась прозрачной! — Доктор Лоуэлл ничуть не огорчился. — Ну что ж… В Непале мне пришлось быть доктором Ашоком, потому что в этой таинственной стране доктор Лоуэлл — персона нон грата. Следовательно, мне пришлось путешествовать под чужим именем. Кроме того, я агент ЦРУ, хоть и внештатный. Они не идентифицируют меня с доктором Лоуэллом.

— Поставляющим наркотики на Запад.

Лоуэлл проигнорировал вызов.

— Калки с самого начала хотел, чтобы мы познакомились. Вот почему я оказался на борту самолета, летевшего в Нью-Дели. Он хотел, чтобы я понаблюдал за вами. Я так и сделал. И сказал ему, что считаю вас Совершенным Мастером.

— Как, — спросила я, — неиндуистка — более того, атеистка — может быть Совершенным Мастером?

— Все мы индуисты, знаем мы об этом или нет. Это такой же факт, как сотворение мира. И как то, что один бог имеет три ипостаси и что Калки является последней инкарнацией одной из этих ипостасей. Дорогая Тедди, не хмурьтесь! Я знаю, к этой мысли надо привыкнуть. Когда Джимми сказал мне, что он Калки… это было во время его последнего визита в Штаты, в семидесятом… я решил, что он рехнулся.

— Я могу делать заметки? — Несмотря на слабость, я все еще пыталась соблюдать свои обязательства перед Морганом.

— Нет. Говорю это как ваш врач. Перед концом света у вас будет достаточно времени. — Лоуэлл посчитал эту мысль настолько забавной, что зашелся смехом. — Как и вы, я сказал Джимми: «Я не индуист». Кроме того, я сказал Калки, что он тоже не индуист. Разве что выкрест. Он ответил, что это бессмысленно. Мы есть то, что мы есть, и пребудем такими во веки веков. Иногда мы знаем это, иногда нет. Мы нуждаемся в просветлении. Именно это слово имел в виду Будда — тот самый, которого тоже кто-то «просветлил».

— Значит, вы… мы все Будды?

— Стоящие на пороге. Конечно, кроме самого Калки. Он — бог. — Лоуэлл сказал это с такой спокойной убежденностью, что Мишель Фуко[54] непременно счел бы нас выжившими из ума.

Мне ужасно захотелось посмотреть на себя в зеркало.

— Был ли он Калки уже в Тьюлейне? — Неужели у меня действительно такая сухая кожа, как показалось? Я пыталась заглянуть в зеркальце лежавшего на тумбочке стетоскопа, но тщетно.

— Был. Однако не знал этого. По крайней мере, он так говорит. Но я этого не подозревал. За пределами лаборатории он был вполне обычным.

— Он занимался балетом.

— Ненавижу балет. И пантомиму. Если для меня приготовлено местечко в аду, то я провел бы вечность, следя по очереди то за балетом Большого театра, то за Марселем Марсо. — Лоуэлл выражался более решительно, чем я. Тем не менее в наших вкусах было много общего.

— Вы виделись с Калки до семидесятого года?

— Нет, но часто разговаривали. Кроме того, мне о нем много рассказывала Эстелла. Славная девочка. Я жалею ее. И Калки жалеет тоже. Эстелла не виновата, что она не Лакшми.

— Калки мог сказать обо всем раньше. Женщины обычно быстро понимают намеки.

— Что он мог ей сказать, если и сам не знал? Когда он осознал себя Калки, вечной супругой которого является Лакшми, то сообщил об этом. Кроме того, он попросил меня подыскать ей работу, и я с удовольствием сделал это. Когда я говорю, что после открытия магазина мы с Эстеллой стали очень близки, речь идет не об интимной близости.

— Женщинам, — от души сказала я, — паршиво живется в этом мире.

— Тогда радуйтесь, что ему приходит конец.

— Вы могли бы по крайней мере жениться на Эстелле.

— Слишком поздно. Конец…

— Ну да, ну да. Но почему вы не сделали этого десять лет назад? Она была бы рада. — Я продолжала битву за женскую солидарность.

Лоуэлл потерял свою обычную учтивость.

— Эстелла — католичка. Я — нет. Кроме того, я подвергся вазэктомии[55] и не могу иметь детей. Какой в этом смысл?

— Если вы этого не видите, объяснять без толку. Все мужчины — дерьмо. Дайте мне зеркало.