— Вопрос деликатный, особенно в данных обстоятельствах. — Доктор Лоуэлл выдвинул ящик письменного стола. Я ожидала, что он вынет оттуда настоящий, а не воображаемый пистолет. Вместо этого он достал бутылку шотландского виски и два стакана. — А теперь давайте отведаем разрешенного наркотика, этой нирваны средней Америки. Выпьем! — Он угрюмо засмеялся. В докторе Лоуэлле было что-то удручающее и смутно знакомое. Он наполнил стаканы. — За Калки! — сказал он. Мы чокнулись и выпили.

— Доктор Лоуэлл… — Я, не привыкшая к чистому виски, с трудом проглотила обжигающую жидкость. Арлен буквально полоскала горло текилой. В результате за десять лет ее голос понизился на пол-октавы. — Меня предупреждали о репутации вашего магазина…

— Лучшие тропические птицы и рыбы на свете. Их присылают из джунглей Амазонки прямо к вам на ранчо, в роскошные апартаменты или жалкую квартирку с одной спальней. — Свет, лившийся сверху, мешал разглядеть его глаза. — Мы отгружаем товар куда угодно.

— Я видела Джейсона Макклауда в Катманду. А сегодня днем — в вашем магазине. Сегодня вечером я встретила его снова. Понимаете, у меня возникла проблема. Забудьте про «Сан». Я вовсе не обязана продолжать писать статьи. Но я подписала контракт с «Калки Энтерпрайсиз». Считается, что я служу реинкарнации Вишну. Звучит пышно, но кто знает? А сейчас позвольте мне открыть карты. Если все эти религиозные фокусы являются лишь фасадом, за которым прячется торговля наркотиками, что будет со мной, когда поднимет шум комиссия сенатора Уайта? Я окажусь невинной овечкой в «черном вороне», едущем прямиком в Синг-Синг. — Когда я выложила все начистоту (почти), мне стало намного легче.

Доктор Лоуэлл закрыл невидимые глаза.

— Понимаю вашу проблему, — сказал он. — И отношусь к ней с уважением. Попытаюсь вам помочь. Калки не связан с этим магазином. Это целиком мое детище. Да, Макклауд действительно работает на комиссию Уайта. Как комиссии, так и сенатору Уайту нужна шумиха. Меня подозревают в торговле наркотиками. Я близко знал Калки, и мы до сих пор поддерживаем отношения. Ergo, Калки вовсе не аватара всемогущего бога, а распространитель наркотиков. Макклауд и Уайт несколько месяцев понапрасну тратили время. Но по мере роста известности Калки будет расти и известность комиссии. Уайт собирается стать сороковым — или сорок первым? — президентом этой огромной страны. А Макклауд собирается подняться вместе с ним. Если, конечно, сам Макклауд не двойной агент.

— Он берет у вас деньги? Я видела «дипломат». — Я совала голову в петлю. Но виски сделало меня беспечной… и сонной.

Доктор Лоуэлл выслушал это обвинение, как обычно, не моргнув глазом.

— У всех американских бизнесменов существует привычка откупаться от агентов федеральных служб, каким бы невинным ни был их бизнес. Макклауд вполне способен доставить мне неприятности.

Я кивнула.

— Коп с чинариком, — пробормотала я.

— Прошу прощения? — При этом холодном освещении он казался туманным пятном.

— Я хотела сказать… — Но даже под угрозой расстрела я не смогла бы вспомнить, что хотела сказать, потому что была одурманена.

Перед тем как потерять сознание, я поняла, что доктор Лоуэлл — это доктор Ашок.

5

1

Если бы мне не было так плохо, я испытала бы удовольствие от старомодного мелодраматического чувства, которым обладал доктор Лоуэлл. Как говорится, он не упустил своего случая. Во-первых, меня опоили наркотиком, точно героиню авантюрного романа. Во-вторых, я лежала в кровати, которая стояла посреди современной спальни, оформленной в скандинавском стиле. В-третьих (и это самое зловещее), на мне была черная шелковая ночная рубашка, о которых никто и не слыхивал с сороковых годов — того времени, когда в докторе Лоуэлле только просыпалась мужественность. Была ли я изнасилована? Возможно. В промежности саднило. Один бог знал, в какие развратные игры играл со мной доктор Лоуэлл. Меня тошнило. Я ощущала жар.

До меня, как сквозь слой ваты, донесся женский голос:

— Как вы себя чувствуете, миссис Оттингер?

— Хуже некуда, — ответила я, повернулась и увидела женщину приятной наружности в обличье профессиональной сиделки.

— Я доложу доктору Лоуэллу. — Она вышла из комнаты. Я закрыла глаза. Хотелось только одного: спать. Снова потерять сознание. Избавиться от боли, озноба, лихорадки.

Очнувшись в очередной раз, я увидела сидевшего рядом доктора Лоуэлла. Он щупал мой пульс. Казалось, его искренне волновало мое состояние.

— Меня опоили наркотиками? — с трудом спросила я. В глазах двоилось.

— Да. Увы, мне пришлось сделать это. Но к тому времени вы уже были больны. Поверьте мне. Разновидность гриппа. Не знаю, какая именно. Должно быть, вы подхватили ее в Непале.

— От «легионера»? — Мне показалось, что я удачно пошутила.

Но доктор Лоуэлл явно не принял шутки. Он проверял мои реакции, зрение, слух. Похоже, все было более-менее в норме.

— Вы правы, — сказал он. — Слава богу. Я испугался до смерти.

— Зачем меня одурманили?

— Мне нужно было увезти вас из Нового Орлеана. Подальше от Макклауда.

— Из Нового Орлеана? — Его слова доходили до меня с трудом.