— Послушай, товарищ! Соперник ведь не огонь! — словно перед ним был «лев» Пэл, закричал отец Хоролсурэна, подзадоривая русского. Борцы схватились. Отец Хоролсурэна что-то говорил, подбегая то с одной, то с другой стороны. Я услышал:

— Ну, дорогой товарищ! Глаза смотреть надо. Упал — нельзя! Тогда пропал будет…

Я изумился: где и когда он научился так здорово говорить по-русски? Когда я спросил об этом Хоролсурэна, тот с гордостью ответил:

— Научился в тот год, когда перегонял подаренных коней…

Больше я ни о чем его не спрашивал, поглощенный тем, что происходило на площадке. И вдруг отец Хоролсурэна крикнул:

— Правильно!

Русский солдат обхватил Доржа за поясницу и стоял, высоко подняв его над головой. Тот беспомощно болтал в воздухе ногами. Зрители возбужденно шумели, кто-то из русских вскочил и что-то громко кричал своим, находящимся позади. Русский борец помедлил несколько секунд, а потом опустил противника на землю. Товарищи солдата дружно зааплодировали, отец же Хоролсурэна в знак окончания поединка надел на победителя пилотку и, ведя его за руку, побежал к судейскому шатру.

Во время скачек на этом надоме среди скакунов первым пришел вороной конь Номты из соседнего с нами бага, из скакунов старше пяти лет первым на дистанции пять километров победил скакун Сэры из нашего бага, а чей конь пришел первым на скачках четырехлеток — я не знаю. Помню только, что я не слышал, чтобы это был кто-то из знакомых, поэтому и не интересовался победителем. Что касается соревнования двухлеток, то многие держали пари, что первым придет рыжий конь Ойдова.

На второй день надома на закате солнца состоялись скачки однолеток и боролась последняя пара борцов: «слон» Бямба повалил русского борца на землю, перекинув его через бедро. Затем вручали призы победителям первой и последней пар и провозгласили похвальную оду коню-однолетке, который пришел первым. Обычно наш сомон в качестве призов лучшему борцу и владельцу лучшего скакуна давал коней-двухлеток. Однако на этот раз, хотя борцу-победителю из последней пары уже вручили приз, председатель сомона сказал:

— Товарищи из Советского Союза, с которыми нас связывает горячая дружба, приехали издалека и не только приняли участие в празднике и в состязании борцов — они продемонстрировали свою силу и мужество и сделали наш праздник еще веселее.

Затем он объявил, что товарищ Нэхийт награждается годовалым жеребчиком, и вручил ему гнедого белогрудого коня. Русский солдат был очень обрадован, он низко поклонился зрителям и высоко поднял в руке повод коня. Взволнованные друзья окружили его и, подхватив его на руки, стали подбрасывать кверху. Старики говорили, что этот приехавший издалека солдат, видимо, удачливый и счастливый человек. Некоторые старушки растроганно прослезились.

Русский солдат, как только товарищи поставили его на землю, обнял «слона» Бямбу, крепко пожал ему руку и бросился к отцу Хоролсурэна, крепко обнял его и что-то стал быстро говорить ему.

Вот какой необычный был у нас надом в том послевоенном году.

Говорят, русский солдат то ли в благодарность за то, что отец Хоролсурэна уделил ему внимание и согласился быть его секундантом, то ли в знак того, что больше всех с ним подружился, — этот Нэхийт, или Никита, уезжая, оставил отцу Хоролсурэна своего дареного коня. После этого случая в регистрационной книге нашего сомона появилось новое имя. Это имя непременно упоминалось в период заготовки шерсти и волоса и учета сельскохозяйственной продукции. Отец Хоролсурэна, сдавая весной в кооператив шерсть и волос, неизменно говорил:

— Сдаю шерсть и волос с коня Нэхийта!

А когда переписывали скот, он напоминал:

— У нас ведь пасется еще конь Нэхийта, вы смотрите не забудьте об этом.

Годы шли, лошадка подросла, и ее стали регистрировать уже как взрослого коня.

Отец Хоролсурэна, конечно, надеялся, что русский борец еще раз приедет на надом. И тогда он расскажет Никите, что бережет его коня и каждый год исправно сдает с него шерсть и волос.

Этот чистосердечный человек хотел заверить своего русского друга, что помнит и уважает его. Мне подумалось, что русские солдаты, одолевшие дороги войны и приступившие к мирному труду, показали моим землякам, что они их лучшие и верные друзья, ведь подлинная дружба проявляется чаще всего в повседневных делах.

Перевод Т. Бурдуковой.

© Перевод на русский язык «Прогресс», 1976

ДВОЕ ИЗ ОДНОЙ ДОЛИНЫ

Дорлиг передал дела другому и сидел, ожидая, когда все разойдутся, чтобы уйти незамеченным. Он подробно рассказал своему преемнику о людях, с которыми ему предстоит работать, изо всех сил стараясь скрыть свое настроение — не хотелось, чтобы кто-нибудь узнал о его истинных чувствах сейчас, когда он принял решение уйти с работы.