Читаем Избранное полностью

«Вот рябой Санж сколько лет уж возит лед и воду, от такой работы с ума сойдешь», — подумал Дорлиг. Мимо проехала грузовая машина, Дорлиг не успел разобрать, кто за рулем. «Шофер! Вот это работа! И все же я постараюсь найти себе что-нибудь другое, а это — на крайний случай, если ничего другого не подвернется. Да и велико ли счастье быть шофером? Не такой уж легкий хлеб… То ремонт нужен, то застрянешь где-нибудь зимой на проселочной дороге… Голодать да мерзнуть! Не такой уж сладкий это кусок». И чем больше размышлял он о профессии шофера, тем больше трудностей вспоминалось ему. И тут он увидел продавца магазина Гонио, который вез на подводе муку и крупу со склада. «Вот работа продавца подходит умному человеку. А что, если недостача? Да и вообще, ходить, как этот Гонио, целый день выпачканным в муке… Даже одеться прилично нельзя». Дорлиг зашел на почту и отправил письмо заместителю начальника городского треста Жамцу. Выполнив это важное дело, он снова отправился бродить по городу. Городок был маленький, Дорлиг то и дело встречал знакомых. Одному он говорил: «Ушел с работы, решил в столицу перебраться». Другому, которого почти не знал, сказал: «С начальством не сработался, вот и уволили». Он увидел молодого парня, кочегара котельной: стоя возле железной ограды, тот весело разговаривал с девушкой в накинутой на плечи куртке. «Вот странный парень, весь в саже и золе. Да и девица кривляка, смеется как-то неестественно». И вдруг он узнал в девушке старшую дочь своего бывшего начальника, она работала медсестрой в больнице. Раньше он всегда приветливо здоровался с ней, спрашивал о делах, о здоровье, но теперь это было уже ни к чему, и он решил пройти мимо. Однако девушка узнала его и поздоровалась издалека:

— Как поживаете, Дорлиг-гуай?

— Спасибо, хорошо, — ответил он и поспешил завернуть за угол дома. Он так торопился, что чуть не упал в яму, выругался и зашагал дальше. Он шел по какому-то узенькому переулку и внезапно оказался в тупике: дорогу преградила стройка, и проход был закрыт. Он очень рассердился, будто кто-то специально загородил ему дорогу. «Вот еще новость! Строим криво и косо, но строим без конца». На самом деле дом был очень хорош. На улицах устанавливались лампы дневного света. «Хорошо хоть ночью в яму не свалишься, не будешь спотыкаться на каждом шагу. Когда только их успели поставить? Правда, я давно не выходил вечером из дома и не обращал внимания на то, что делается вокруг». Он остановился и тут вдруг услышал за спиной знакомый радостный голос:

— Добрый день, Дорлиг! Как живешь?

Позади него, улыбаясь, стоял Большой Сансарай — точно из-под земли вырос. Он держал в руках рейку, за широкой опушкой шапки торчал карандаш. Дорлиг вскинул глаза, и слова застряли у него в горле.

— Ничего.

— Как работа? — Длинное лицо Сансарая, казалось, стало еще уже.

— Хорошо, — спокойно ответил Дорлиг.

Сансарай вынул из кармана пестрого от краски комбинезона «Беломор», предложил Дорлигу и закурил сам.

— Слышал я о твоих делах. Ну а сам-то ты что думаешь?

— Да еще окончательно не решил.

Сансарай оживился:

— Мы с тобой земляки. Иди к нам на стройку! Это дело неплохое. Конечно, камни и песок нелегко таскать, зато платят у нас хорошо.

Дорлиг молча кивал головой, а сам размышлял: «Ну что такое стройка? Разве это профессия! Я же бухгалтер, а Сансарай меряет всех на свой аршин. Сансарай — это Сансарай, а Дорлиг — это Дорлиг». Он припомнил один случай из жизни своего земляка. Несколько лет назад Сансарая, как отличника производства, решили повысить и перевели на работу в трест. И тут он начал вздыхать: «Тоскую я без свежего воздуха. Ох, тяжело мне сидеть за столом!» Он то и дело выходил на улицу и смотрел, как на стройке, расположенной по соседству, каменщики кладут стены. Всего два месяца проработал он в конторе, а потом снова ушел на стройку. Сансарай вообще был из тех, кому не нужна карьера. В армии он был капитаном — и если бы пошел по военной части, то теперь был бы самое меньшее полковником. Но он и думать об этом не хотел.

А Сансарай продолжал:

— Так что же ты думаешь о работе на стройке? Подумай, это хорошая работа, настоящая мужская работа. Сейчас и в городе, и на селе большое строительство.

— Нет, Сансарай, сам подумай, какой из меня строитель, у меня и специальности строительной нет, — отговаривался Дорлиг.

— Так ведь и у меня вначале не было специальности. Научишься. И полюбишь…

За разговором они не заметили, как подошли к дверям столовой, и Сансарай предложил:

— Зайдем пообедаем, заодно и поговорим.

Дорлиг неохотно вошел. В столовой, где, как считал Дорлиг, обедали одни рабочие, было очень шумно. Сансарай, возбужденно блестя глазами, продолжал уговаривать Дорлига:

— Ты еще не знаешь, какое это счастье — быть рабочим! Как прекрасно созидать! Ну подумай сам: выполнишь работу, получишь зарплату, можно и с приятелями выпить, можно и на вечер пойти. Я сам отвечаю за порученное мне дело, я ни от кого не завишу. Ну, что ты на это скажешь? — Он говорил почти без передышки.