Читаем Избранное полностью

В шатре на столе, покрытом красной скатертью, наверное, уже стоит угощение: деревянные чашки, кувшины с кумысом. Все, кто приехал на надом, надели праздничную одежду, заседлали лучших коней нарядными седлами, надели на них сбрую, украшенную серебряными бляхами. Внезапно послышался шум автомобиля. Кто-то крикнул: «Придержите коней!» Я подумал, что, очевидно, на надом едут те самые русские, с которыми мы познакомились час назад. Вскоре из-за школы выехала знакомая машина, это действительно были русские солдаты. Машина выехала на надомскую площадь и остановилась возле трех белых юрт, позади шатра. Глава нашего сомона Жигэ-дарга вместе с другими начальниками пошел навстречу гостям.

Солдаты спрыгнули на землю, и мужчина в фуражке с блестящим козырьком и со множеством орденских планок на груди, ехавший в кабине рядом с шофером — очевидно, офицер, — улыбаясь, протянул руку Жигэ-дарге. Наш сомонный доктор Цэдэн, очевидно выполняя роль толмача, что-то говорил, размахивая руками. Они, судя по всему, обменялись приветствиями и вошли в шатер.

Праздник начался.

Глава нашего сомона Жигэ-дарга обратился с речью к собравшимся. Потом с противоположной стороны площадки выехали всадники со знаменами. Оркестранты заиграли знакомую мелодию гимна, и все, кто находился в шатре и на площади, встали — и ответственные работники, и почтенные старцы, и простые скотоводы. Русский офицер стоял, приложив руку к козырьку фуражки. Я взглянул на знаменосцев — они водрузили знамя над шатром, прикрепив древко к центральному столбу. Это был государственный флаг. Большое багряное бархатное полотнище — знамя сомонного управления — они укрепили на столбе справа, а знамя кавалерийского отряда с острой пикой и волосяной кистью наверху — на столбе слева. Потом кто-то запел «Интернационал», и все подхватили:

Видя, как поет старый Лузан, широко раскрывая беззубый рот, я начал давиться от смеха, но потом, видимо, и на меня подействовала атмосфера праздничной торжественности, и я негромко запел вместе со всеми.

Я впервые видел торжественное открытие надома и церемонию водружения знамен. Вскоре начались скачки, всадники выехали на дистанцию. Начался первый тур состязания борцов.

Мы с Хоролсурэном разыскали своих одноклассников, поговорили о том, кто куда с осени станет поступать учиться. Условились вечером вместе пойти на спектакль «Кукушка», который покажут в красном уголке. Мы рассказали ребятам о том, как попали на вечернее торжественное заседание, и о том, что видели на концерте. Потом мы принялись бродить по площади. Приставали к заносчивым девчонкам, тыкали плетками в коней, на которых они сидели. Несколько русских попросили дать им коней и пробовали на них проехаться. Когда они, неуклюже взгромоздившись в седло, попытались править, все вокруг стали хохотать. Но вот вышли борцы, состязавшиеся в первом туре. Чтобы увидеть борьбу, мы сели на коней и подъехали к площадке. Первым вышел лидирующий борец Бямба, получивший прозвище «слон». Прыгая вокруг своего секунданта, он плавно взмахивал раскинутыми руками. В другой паре выступал высокий смуглый здоровяк Пэл — прославленный «лев», который не первый год участвовал в состязаниях. Он стоял, расставив ноги, и хлопал себя ладонями по бедрам до красноты. Очевидно, сегодня многие собирались принять участие в борьбе: к площадке подходили мужчины — кто в дзодоках, кто в дэли. Мой старший брат, видимо, тоже собирался бороться. Он был в конце десятки: надев далавч[83], брат прыгал, колыхал, будто крыльями, распластанными руками. Затем появился отец Хоролсурэна. Он быстро подошел ко «льву» Пэлу, снял с него шапку и стал внимательно осматривать его с головы до ног.

— Твой отец приехал! — Я дернул Хоролсурэна за рукав. Он кивнул, давая понять, что и сам уже заметил отца, и сказал:

— Он обещал быть секундантом у «льва» Пэла.

Отца Хоролсурэна считали знатоком национальной борьбы. У него был звучный голос, и, когда он стоял на площадке, чуть расставив ноги и выпятив грудь, он выглядел весьма внушительно.

— Смотрите, смотрите, — зашумели в толпе. — Там русский… русский…

— Что это он собирается делать?

— Чудит…

Желая увидеть, что происходит, я приподнялся в седле. Русский солдат появился на площадке для борьбы. Он смотрел, как прыгают борцы, и пытался подражать им. Его товарищи, весело смеясь, подбадривали смельчака. Солдат, улыбаясь, что-то отвечал им. Приглядевшись, я узнал в новоявленном борце здоровяка, который окатил нас одеколоном.

Старики говорили друг другу:

— Бороться, видно, хочет?..

— Ясное дело!

— Решил попытать счастья, бедняга!

— А кто с ним станет бороться, интересно?

— Поглядим, как справится с нашими русский!

А молодые мужчины подбадривали солдата:

— Молодец!

— Здесь ведь все товарищи! Не бойся!