Читаем Избранное полностью

Видно, суждено свыше, чтобы ты приехала. Супруга моя Хаве-Гитл только пришла с базара и говорит, что мне незачем скрывать от нее письмо, она на тебя нисколько не обижается. Она советует тебе распродать лук, справить на эти деньги платье и приехать на свадьбу приличным человеком, милой родственницей.

Хаве-Гитл тоже считает, что покупать подарок не обязательно. А торговать луком, говорит она, и у нас можно.

Моя Хаве-Гитл умница, уверяю тебя, и сердце у нее доброе. Если только ты не будешь упрямиться, все сложится наилучшим образом. Сама, бог даст, увидишь.

Незаконченное письмо Ханы к мужу

Поздравляю тебя, мой дорогой, благонравный муж, поздравляю!

На, получай добрые вести обо мне и о ребенке. Бог даст, ты и меня порадуешь такими же добрыми, утешительными вестями о себе. Аминь, пусть такой будет его святая воля! Ты ведь сам говорил, что мы с тобой связаны навеки и на этом и на том свете.

Во-первых, сообщаю тебе, дорогой муж, что мой брат Менахем-Мендл, долгие годы ему, и жена его Хаве-Гитл, дай бог и ей долголетия, пусть они оба доживут до времен мессии, все мне простили и пригласили, в добрый час, на свадьбу своей дочери. Свадьбу сыграли на славу, как нельзя лучше. Благодарю всевышнего за то, что даровал мне жизнь и сподобил увидеть такую свадьбу. Мясо подавалось всевозможных сортов — и белое и говядина, а рыбы сколько! Рыба заливная, рыба фаршированная, и в других яствах недостатка не было, и вина и водки вдоволь и чего только можно пожелать…

Все получилось очень удачно, вкусно и красиво на вид! Ведь я своими руками мясо варила, рыбу фаршировала, цимес готовила, столы накрывала, сама же заблаговременно все и купила.

Грех жаловаться: я была в доме хозяйкой. И прислугой тоже; я ведь не только ради удовольствия приехала.

Распродав свой лук, я справила себе кой-какое платье и по просьбе родственников отправилась к ним за восемь дней до свадьбы, надо же помочь! Невеста, видишь ли, была занята по горло своим гардеробом, все время проводила у портного, у сапожника, даже у ювелира.

А невестка моя, Хаве-Гитл, кашляет, бедняжка. И селезенка, говорят, у нее не в порядке. Поэтому-то мне и выпало счастье быть главной сватьей, правда, не на самой свадьбе, а перед свадьбой и после нее. Во время свадьбы я сидела одна, усталая, измученная вконец, и плакала от великой радости, что сподобилась выдать замуж дочь моего брата и что это событие так прилично обставлено.

После свадьбы меня не сразу прогнали, боже сохрани!

Невестка, дай ей бог здоровья, еще поехала в Люблин посоветоваться с доктором, к какому именно доктору ей ехать в Варшаву.

Потом она поехала в Варшаву и побывала там у всех знаменитых докторов, а оттуда отправилась еще куда-то воду пить — минеральная вода называется, и все время, около шести месяцев, я была хозяйкой в доме, пусть господь попомнит им это и воздаст по заслугам.

Кухарки не нанимали — готовила я. И это доставляло мне большое удовольствие, как из колодца черпала радость.

Одно то, что мне некогда было думать, чего-нибудь да стоит. Я не сошла с ума и даже не впала в отчаяние. Лишнего времени у меня и не могло быть, ибо достаток в доме моего брата велик, хвала создателю!

Шинок всегда битком набит как евреями, так и неевреями; деньги здесь загребают пригоршнями.

Народ сидит, пьет и закусывает: фаршированная рыба моей невестки Хаве-Гитл прославилась на всю округу.

Если мне все же случалось задуматься, хотелось оглянуться вокруг себя, тут же являлась Бейле-Соше, долгие годы ей, которая не давала мне забываться. А глаза у нее, не сглазить бы, зоркие, ничего от них не укроется.

Так и шло все своим чередом.

Только однажды от великой радости, что мне выпало счастье быть хозяйкой в этом доме, я выхаркнула каплю крови, одну каплю, не более.

Это уже сам Менахем-Мендл заметил и строго-настрого приказал не обращать внимания. Если кто-нибудь, не дай бог, узнает, наш дом начнут избегать. Иосл, хозяин гостиницы, что напротив, сразу скажет «чахотка», и конец. Улица по нашей стороне травой зарастет.

Бейле-Соше, однако, умнее отца. Она сразу догадалась, что это не чахотка; я просто схватила украдкой кусок рыбы и поцарапала горло косточкой. Чтобы я, упаси бог, не подавились, Бейле-Соше-ударила меня по спине. Одно из двух: пусть косточка пройдет дальше или же выйдет наружу, лишь бы не застряла в горле. Бейле-Соше, пожалуй, слишком сильно меня ударила, от чрезмерной любви, конечно, рыбная косточка, очевидно, прошла, но мои кости при этом несколько пострадали.

Ничего плохого, однако, не случилось, а вскоре и Хаве-Гитл, дай ей бог здоровья, вернулась домой.

Приехала она с вод, благодарение богу, свежая и здоровая, сияла, как солнце, одно удовольствие было смотреть на нее. И всякие красивые вещи привезла для себя, для мужа, для дочери и для зятя… Весьма дорогие подарки. Мне она ничего не привезла. Я, говорит она, упаси бог, не прислуга, чтоб мне подарки дарить. Разве я у них на жалованье? Я просто оставалась хозяйкой в доме.