Читаем Избранное полностью

Избранное

Хозяйка сна, подруга эшафота,Предсмертный хрип, веселая сестраГолодных толп, наркоз, полудремота,Сиделка возле смертного одра,Последний хворост в пламени костра;Когда сердца дрожат в ознобе страха(Чадит заря, а на рассвете — плаха),Тогда деревенеющий языкЗовет тебя, магическая пряха,Надежда — королева горемык.В дремучем мире дьяволов и змейТы призрачна, светла и невесома.Прислушалась ты к жалобе моей:Двенадцать бьет… Полночная истома…Я за тобой из города, из домаВ багровую безбрежность побреду.Прости… Ты знаешь: я попал в беду,Распят и колесован… В смертный мигПриди, прильни ко мне… В жару, в бреду…Надежда — королева горемык.Ты в жажде — утоление желанья,Ключ — пред тобой раскроется стена.Святая смесь предчувствия и знанья.Убита вера, правда казнена.Ты ненавидишь, ты любви полна.Ты, нищенка, гонимая жестоко,Вдруг вспыхнешь красным заревом с востока,И будит спящих петушиный крик.То пропадешь, то вынырнешь до срока,Надежда — королева горемык.

ПОСЫЛКА

Тебе мы служим верно, без упрека.Ты — лед и пламень. Ты горишь высоко.Ты прошлое. Ты — будущего лик.Ручей, в пустыне спрятанный глубоко.Надежда — королева горемык.1947

Перевод Л. Гинзбурга.

ПОРА ЧУДЕС

Пора чудес прошла. И лампы дуговыеПомеркли за углом. И стали отставатьЧасы. Пугают нас их звоны роковые.Все кошки ночью стали серыми опять.Купцам и храбрецам пришла пора смириться.Как душен этот стих! Вскрик вспыхнул и исчез.Приметы стен твердят и уверяют птицы:«Умчалась молодость. Прошла пора чудес».Ах, было время поцелуев, клятв, печали.Оружье заперто, а смерть отворена.И на закате сладком ласточки кричали.Забыт насущный хлеб, надежда лишь нужна!И те полуслова, чей звук во тьме чуть слышен,Неясны были нам, как вещий бред волхва.Все помнится: «Когда мы пели время вишен!..»Как пахла горечью тумана синева!Еще мне помнится коварный путь позора.Перед броском — колючей проволоки стыд.И правда в пелене туманных слов фразера.И с фау в сотый раз был начат алфавит.Оружье тех, кто прав, тогда от слез мерцало.Потом ладью любви сгубила глубина.Еще в моих ушах сирена скрежетала,Когда был допит страх с остатками вина.Смысл старых книг легко усваивали дети.Нож, вспыхнув на столе, светился горячо.И вечером душа дышала, как в клозете,Поимкою убийц шикарных. И ещеНемало горьких клятв припомню об отмщенье…Лёт диких лебедей мне слышится вдали.Кровоточат слова. Возможно ль возвращенье?Прошла пора чудес. И годы зря прошли.Франкфурт-на-Майне, 1947

Перевод Д. Самойлова.