Читаем Избранница богов полностью

Мишеля, другие слуги наполняли ароматизированной водой круглый бассейн из голубого мрамора. Вскоре один из них пришел сказать, что все готово для омовения. Улыбаясь, Мишель подумал о Дхаме. Монах непременно присоединится к нему. Сейчас он, скорее всего, рыщет по дворцу в поисках несуществующей опасности. Он попросил, чтобы Дхаме отвели соседние покои, понимая, что тот может отказаться там спать и придет в комнату Мишеля, чтобы охранять его сон.

«К черту угрозы и заговоры», — сказал себе Мишель, раскидывая руки на широкой мягкой кровати, установленной прямо под высокими, выходящими в манговый сад окнами.

Жизнь была прекрасна. И она станет еще прекраснее через несколько дней, когда он, наконец, увидится с Хирал.

Он постоянно думал о ней, что бы ни делал и где бы ни находился. В данную минуту Мишель лежал в бассейне, с наслаждением ощущая тепло и аромат воды. Его окружали лепестки цветов — мириады разноцветных пятен в лужицах солнечного света. Мишель отдался во власть удовольствия, он чувствовал, как вода смывает следы долгого и тяжелого пути, протянувшегося от засушливых границ Персии до этого райского места. Самое трудное осталось позади. Он закрыл глаза и дал себя убаюкать жалобным мусульманским напевам на урду и любовным — на хинди, доносившимся с берегов Муси и улиц Хайдарабада.

Здесь можно забыть о грабителях, разбойниках, фанатиках, обо всех опасностях…

Тла в а 13

Настала ночь. Медленно текли минуты. Привидения и демоны кружились в пляске смерти. Ночь была полна опасностей, и Амия дрожала от страха. Она почти не спала с того самого момента, как укрылась от преследователей в руинах древней крепости, возведенной много веков назад к северу от Аунраи, в месте, где, по поверьям, собирались злые духи. Люди говорили, что воинственный бог по имени Александр Великий когда–то жил здесь. По совету своей подруги Хилы, которая каждый день приносила ей еду и питье, девочка пряталась в башне, устоявшей под разрушительным натиском людей и времени. Никто из деревенских жителей не решился бы подойти к заколдованному месту, но Амия была уверена, что Витру это не остановит.

Хила рассказала, что невестка предложила серебряную рупию тому, кто разыщет Амию.

«Витра считает, что по твоей милости она поранилась, из–за чего теперь хромает и не может сходить ни на рынок, ни к колодцу».

Витра и ее рана… Уязвлена не только ее плоть, но и самолюбие. Теперь она куда страшнее, чем населяющие крепость призраки. Амия ощущала постоянное присутствие не нашедших покоя душ. Они исчезали с рассветом. Чтобы обуздать страх, она стала молиться Вишну.

Хила сделала большой крюк, прежде чем через поля направилась к развалинам крепости. Она торопилась, потому что оставила своего малыша на попечение Мили. Девочка вскарабкалась по обвалившейся стене, примыкавшей к башне, где пряталась Амия. Кладка рассыпалась у нее под ногами. Крупный кусок отвалился и покатился вниз. Встревоженная, девочка замерла, потом обернулась к шедшей следом за ней старухе.

— Пришли, — сказала она, указывая на башню.

— Она прячется здесь? В греческой крепости? И у тебя хватает смелости приносить сюда ей еду? Да вы намного смелее наших деревенских мужчин!

Но Хила не восприняла эти слова как похвалу: смелая она или нет, муж побьет ее, если узнает, где она была.

— Амия! Амия! — позвала девочка.

Амия показалась в обсыпавшемся дверном проеме и застыла от неожиданности. Рядом с Хилой стояла Три–Глаза.

— Нет! — тихонько воскликнула она.

— Не бойся, — сказала Три–Глаза.

Амия отпрянула, всей душой желая, чтобы это кошмарное видение рассеялось. Но силуэт старой знахарки четко вырисовывался на фоне красноватого рассветного неба. Она была похожа на воплощение души этой населенной привидениями крепости — белые распущенные волосы покрывали ее, словно плащ, черты лица почти полностью растворились в морщинах… В правой руке старуха держала свой узловатый посох, в левой — ритуальную берцовую кость.

— Она пришла спасти тебя, — сказала Хила, подходя к подруге.

Амия отшатнулась.

— Ты меня выдала!

— Неправда! Клянусь глазом Кришны! Пусть пронзит мое сердце его стрела, если я тебя предала! Я боюсь, Амия. Боюсь. Витра приходила в наш дом. Отец и муж расспрашивали меня у нее на глазах, и я соврала. Если бы они узнали, что я хожу сюда, в это место, которое приносит несчастье, ради того, чтобы помочь тебе, они побили бы меня и выбросили на улицу. Я не хочу стать парией. Три–Глаза защитит тебя. Ее все боятся. Даже Витра. Три–Глаза всегда хотела взять тебя в услужение. Я верю, что она желает тебе добра.

Желает добра? Колдунья? Амия вперила взгляд в лицо седовласой старухи, желая отыскать на нем отражение хоть каких–нибудь чувств. И все–таки, что нужно от нее старой знахарке? Три–Глаза потрясла в воздухе костью. Вид у нее был довольный. Духи вернулись в недра земли. Солнце перестало казаться кроваво–красным. Птицы выводили радостные трели, по укрытой туманом зеленой равнине на поля с песнями шли женщины. Эти умиротворяющие звуки помогли Амии принять решение.

— Я пойду с тобой, — сказала она знахарке.