Читаем Избранница богов полностью

Мишель отдавал приказания остаткам своего отряда. Каждый год по возвращении в южные области страны, когда большая часть дорогостоящего товара уже была продана, он постепенно распускал людей. Своим помощникам он платил по–царски щедро и был уверен, что найдет их всех у ворот Танджавура, когда придет время отправиться в новый поход.

Караван насчитывал тридцать груженых верблюдов и мулов. Два крепких быка тащили повозку с тремя сундуками с золотом. Охранников же осталось всего восемь. Восемь… Так мало! Они были уже на подходе к Хайдарабаду. Охряно–желтый силуэт города–лабиринта вырисовывался на фоне неба цвета вороненой стали.

— Предпоследний переход! — крикнул Мишель Дхаме.

— Не могу дождаться, когда мы приедем в Танджавур, — откликнулся монах.

Дхама не любил бывать в Хайдарабаде. В этом городе он чувствовал себя не в своей тарелке. Буддисты здесь не обладали правами граждан, а отношения между местными жителями, большей частью мусульманами и индуистами, всегда были напряженными. Не нравилась ему и принцесса Саджи–лис. Дхама чувствовал исходящую от нее угрозу и про себя называл ее принцессой подземного мира, обители асуров1.

— Я тоже, — ответил Мишель.

1 В ведийской и индуистской мифологии небесные персонажи, обладающие колдовской силой. Асурами могут быть и боги, и демоны — противники богов.

— Если так, сделай все возможное, чтобы мы поскорей выехали из Хайдарабада.

— Думаю, раджа Кират пригласит нас несколько дней погостить в своем дворце.

— Так откажись! Найди предлог.

— Что с тобой, Дхама? Дурной сон?

— Нет, у меня не было вещих снов. Но я чувствую, что нам что–то угрожает, вернее, не столько нам, сколько тебе. Будь настороже, общаясь с принцессой Саджилис.

— Саджилис? В прошлом году, когда мы приехали к Ки–рату, ты говорил мне то же самое.

— Говорил и повторю — опасайся ее. Сейчас мои слова справедливы как никогда раньше, — настойчиво предостерегал друга монах.

Мишель кивнул. Он будет настороже: Дхама ошибался редко.

Внезапно Мишель прищурился. Расплывчатая картинка, которую он увидел задолго до того, как на горизонте появился город, обрела четкость. Дрожащая сероватая громада крепости высилась над равниной. Неприступная крепость… Мишель и Дхама смотрели в одну сторону.

— Голконда, — выдохнул Мишель.

— Голконда, — раздался рядом голос одного из его спутников.

В свое время каждый из них мечтал увидеть прославленную крепость. Все двести ее пушек смотрели в сторону города, приютившегося у подножия холма, на котором была построена крепость. Несметные сокровища укрывались за ее стенами. Веками сюда стекались алмазы из копий Пра–деша. Сотни тонн драгоценных камней из Голконды отправлялись в Азию и Европу, пока не были открыты копи Нового Света.

Но не только мечтами о сказочных драгоценностях притягивал умы мужчин Хайдарабад, где на зеленых берегах реки Муси красовались многочисленные роскошные дома.

В городе–лабиринте проживало двадцать тысяч куртизанок. По пятницам самые известные из них в составе торжественной процессии отправлялись в султанский дворец.

Голконда утонула в пыли, поднятой отрядом стражников, которых раджа выслал навстречу каравану. Наваждение рассеялось. Командовал солдатами военачальник в белом шелковом тюрбане, украшенном двумя павлиньими перьями. Офицер почтительно поприветствовал Мишеля и вместе со своими людьми присоединился к спутникам француза.

На дороге, тянущейся вдоль извилистого берега Муси, воды которой имели красноватый цвет, царило оживление — переговаривались путники в пестрой одежде, шли караваны. Наконец караван Мишеля вошел в многолюдный город, по узким улочкам и переулкам которого бродили священные коровы, одетые в белое брахманы и защитники пророка в черных одеждах.

Караван Мишеля провожали завистливые взгляды, однако никто не осмелился даже приблизиться к верблюдам или повозке — это было чревато потерей руки, а то и головы. Законы раджи и султана были жестокими, а суд — быстрым.

Дхама помрачнел. Перед ними возвышались стены дворца раджи Кирата.

Кират не мог уделить время своим гостям — накануне он принял слишком много бирманского наркотического зелья. Удостоверившись в том, что сундуки помещены в одну из царских сокровищниц, Мишель направился в покои, отведенные для почетных гостей правителя. Украшенные жемчугом и серебром двери, мраморные скульптуры, фарфоровые вазы, шедевры живописи оставили его равнодушным ■— в Танджавуре его жилище было еще роскошнее. Мишель умирал от усталости. Он упал на кровать, не обращая внимания на слуг, которые принесли охапки цветов, прохладительные напитки, лепешки и деликатесы, а также богатый выбор готового платья — знаки внимания раджи. В комнате, смежной со спальней