Читаем Избранница богов полностью

никто близка к богам. Жрецы, обогатившиеся благодаря ее познаниям в искусствах Камасутры, не скупились на похвалы в ее адрес. Они ожидали Хирал на пороге дома, облаченные в белые как снег одежды. В окружении жрецов стоял Соланки, хозяин дома.

— Добро пожаловать, божественная Хирал! — с поклоном сказал он.

Служанки помогли хозяйке сойти на землю.

Хирал поклонилась в ответ на приветствие, но не произнесла ни слова. Она почувствовала его желание, но он не мог выразить его открыто. Существовали правила, которых нужно было придерживаться. Хирал, Блистательная, не была обычной храмовой проституткой. Раджи оспаривали друг у друга право побыть с нею. Она была богаче всех торговцев и представителей благородных семейств в этом городе. К тому же в спутники жизни Хирал избрала себе богатейшего человека провинции — Мишеля Казенова, французского авантюриста, которому завидовали все мужчины. Индийцы считали их союз порочным, но никто не осмеливался открыто упрекнуть ее в этом.

Дабы защититься от дурного глаза и скверны, Хирал попросила разрешения провести некоторое время в домашней молельне. Помещение, в котором домочадцы Соланки молились богам, размерами, красотой и богатством отделки не уступало храму. Здесь нашлось место для пятидесяти статуй и статуэток главных божеств. Боги и богини улыбались, гримасничали, предавались раздумьям в ожидании, когда кто–нибудь из смертных, которых они награждали и наказывали, обратится к ним за помощью и советом. Запахи бесчисленных цветов смешивались с ароматами благовонных масел и эссенций. Хирал благоговейно приблизилась к изваянию Шивы, служанкой которого все еще была. Но это был не танцующий Шива, а Шива–властитель, всезнающий и всемогущий. У него было десять рук, на лбу имелся третий глаз.

Слив в пламенной молитве свою душу с душой божественного покровителя, Хирал вышла из молельни.

Слуги, словно тени, двигались между гостями, устроившимися на роскошных сидениях строго по иерархии. Остальные замерли рядом со своими хозяевами, причем у каждого в руках была чаша, салфетка и золотой кувшин. Гул голосов сливался с надоедливой мелодией кифары, струны которой пощипывал слепой музыкант. Соланки потратил на этот прием целое состояние. Музыкант был очень именитый, приглашенный из самого Мадраса.

Внезапно стало тихо. Гости затаили дыхание: в зал торжественно вошла Блистательная в сопровождении двух знаменитых девадаси1 и дюжины танцовщиц в возрасте от шестнадцати до тридцати лет. Браслеты с колокольчиками позвякивали у девушек на лодыжках, на груди и на шее сверкали драгоценные ожерелья, однако никто не обращал на них внимания. Все взоры были устремлены на Хирал. У нее была осанка царицы, и сияла она, подобно вечно живущей богине. Длинная с перламутровым блеском коса лежала на правом бедре. В золотом венце, украшавшем ее лоб, тысячей огоньков сверкал огромный бриллиант. Этот несравненный камень, найденный в свое время в копях Гол–конды, подарила Хирал одна рани.

Блистательная едва заметно улыбнулась хозяину дома, чьи супруги смотрели на нее с ненавистью и ревностью, и прошла в ту часть помещения, которая была отведена для танцовщиц. Пол огромного зала для приемов был расчерчен мелом на прямоугольные секторы, в каждом из которых рас-

В переводе с санскрита «божья рабыня». Так называются девушки, получившие специальное воспитание и жившие в Индии при храмах. Они посвящали себя служению богам, их увеселению, главным образом танцами, также они были храмовыми проститутками.

І

полагались сидения и подушки, — по одному сектору для представителей каждой варны. Танцовщицы не принадлежали ни к одной из варн, поэтому могли общаться с кем хотели. Правда, это касалось только тех из них, кто добился известности и определенного положения в обществе. Хирал села, поджав ноги, на подушку из бело–сиреневого шелка. Перед подушкой был мелом же нарисован столик, расчерченный наподобие шахматной доски. Слуги расставляли блюда в предназначенные для них клетки. По внешним линиям этих условных столиков были установлены ароматические палочки. Не было ни бокалов, ни тарелок, ни другой фарфоровой посуды — только листья бутеи великолепной с приподнятыми краями, иногда скрепленными булавками. Изысканные яства, находившиеся на этих листьях, источали такой аромат, что у гостей потекли слюнки. Хирал насчитала шестьдесят четыре блюда. Обычно на праздничный стол подавали сорок восемь различных блюд, в основном вегетарианских.

Хозяин дома подал знак начинать трапезу — он поднес ко рту немного чатни из выдержанных в уксусе фруктов и овощей. Руки гостей одновременно потянулись к листьям–тарелкам. К белому рису были поданы разные соусы, с карри и с семенами мака… Молоко разлили в золотые кубки. Лепешки пури и паратха хрустели на зубах, а смазанные топленым маслом нан таяли на языке.

Хирал едва касалась этих царских кушаний. Как и остальные гости, она брала еду только правой рукой — чтобы не накликать появления демонов–ракшасов. Она думала о предстоящем танце и не хотела набивать живот.