Читаем Ивы зимой полностью

Барсук хмурился и пофыркивал, всеми силами демонстрируя, как он сердит. Но его глаза со смешливыми искорками не смогли обмануть остальных — ни Рэта, заботам которого он доверял свой дом, ни Крота, торжественно уводившего его к своему жилищу, ни Выдру, ни даже представителей младшего поколения, Племянника и Портли, в том, что, несмотря на все демонстрируемое недовольство, в одном он был уверен наверняка: на всем Белом Свете ни у кого другого нет таких верных, надежных и просто хороших друзей.

Но Барсук не был бы самим собой, если бы, уходя вместе с Кротом, не обернулся и не отдал последние руководящие распоряжения:

— Ребята, давайте закатим эту вечеринку так, чтобы никто на Берегу Реки и во всем Дремучем Лесу никогда в жизни не забыл ее. И сделаем это в память о том, кого сейчас с нами нет и, может быть, никогда не будет. О том, кого, несмотря на все его пороки и недостатки, нам будет так не хватать. Давайте же сделаем нашу пирушку праздником дружбы в конце зимы, праздником, о котором любой мог бы сказать: «Да, будь Тоуд сейчас здесь, он-томог бы оценить по достоинству эту вечеринку!»

Сказанное прозвучало очень трогательно, ибо впервые со дня исчезновения Тоуда Барсук искренне, не стесняясь, показал всем, насколько тяжела была для него эта потеря. И действительно, голос Барсука под конец его речи непривычно дрогнул, глаза увлажнились, и суровый зверь, отвернувшись, стыдливо смахнул лапой слезу. Остальные чувствовали, что Барсук попал в самую точку: вечеринка должна быть такой, чтобы Тоуд, окажись он на ней, от души порадовался бы и повеселился.

Следующие дни стрелой пронеслись в предпраздничной суматохе. И если погода никак не могла сподобиться на перемены, если зима все не хотела окончательно сдаться, то настроение у обитателей прибрежных Ивовых Рощ, лугов, полей и Дремучего Леса было уже по-настоящему радостно-весенним.

Очень быстро все окрестные жители оказались вовлеченными в бурную подготовку к празднику. В сборе и приготовлении продуктов основную роль сыграли кролики. Что касается выбора напитков, то тут, следует это признать, нет равных ласкам и горностаям, которым и была доверена эта важная задача. Украшением, подготовкой, как, впрочем, и уборкой помещения, занялись очаровательные подружки Выдры, которые появились по его зову откуда-то из полной неизвестности, чем привели в изрядное замешательство остальных членов компании. В общем, все близлежащие дороги и тропинки вскоре оказались запружены снующими взад-вперед зверьками, исполняющими самые разные поручения оргкомитета по проведению почетного чаепития.

Рэт Водяная Крыса с удовлетворением обнаружил, что во всем может положиться на расторопного, сообразительного и, несмотря на юный возраст, волевого и требовательного Племянника Крота, которого и назначил своим заместителем по оперативным вопросам. Сам же позволил себе сосредоточиться на стратегических проблемах, устроив свой штаб в одной из спален Барсука, куда были перетащены наиболее ценные вещи хозяина норы и тоудовская посуда. Хозяйственный Рэт сумел приладить к двери спальни большой амбарный замок, единственный ключ от которого он держал при себе, запирая комнату, когда покидал ее даже на минуту.

В то же время ни для кого не был секретом тот факт, что число приглашенных строго ограничено списком. Разумеется, были недовольные, были те, кто рассчитывал затесаться в толпу гостей в последний момент. Намечался и скандал, когда прошел слух, что несколько приглашений были проданы на черном рынке, а затем выставлены на подпольный аукцион. Впрочем, массового характера эти неприятные явления не приняли. Во-первых, слишком мало было желающих променять оказанную честь на деньги, а те, кто теоретически согласился бы на это, заламывали цену, совершенно неподъемную для страждущих попасть в ряды гостей. В знак протеста те, кому не досталось приглашений от Барсука, стали организовывать свои чаепития, обеды, ужины и банкеты, созывая на них таких же обделенных вниманием. Поговаривали даже, что организаторы этих мероприятий (нет нужды говорить, что их точку зрения разделяли только те, кто, не будучи зван в другие места, оказывался приглашен именно к этому хозяину) набирались дерзости заявлять, что только их светские рауты, те, которые именно они организовывали в своих домах, были единственно заметными и достойными внимания событиями общественной жизни на пороге весны.

О первоначальном поводе для скромного чаепития все благополучно забыли. Мало-помалу, с легкой руки Барсука, как-то утвердилось общее мнение, что банкет закатывается в память о без вести пропавшем мистере Тоуде и обо всем том, что представлял некогда Тоуд-Холл. Кроме того, не подлежало сомнению скорое окончание зимы, и никто не видел ничего дурного в том, чтобы выпить стаканчик-другой за наступление весны.