Читаем Ивы зимой полностью

«Барсук! — осенило Крота. — Это он организовал на поиски ласок и горностаев! Иначе с какой стати они повылезали бы из своих нор в чащах Дремучего Леса?»

Крот пробрался на выдававшийся в реку мысок и попытался привлечь к себе внимание тех, кто искал его.

— Эй, я здесь! Это я — Крот! Сюда!

Но голос, похоже, совсем изменил ему, потому что на другом берегу никто ничего не услышал. Помелькав среди прибрежных кустов, ласки и горностаи побежали за ивы вниз по течению.

— Я здесь… — уже скорее для себя повторил Крот и убедился в том, что — увы! — говорить он совсем разучился. То есть говорить-то он говорил, но только звука при этом почти не получалось.

Никогда за всю свою жизнь он не чувствовал себя таким больным, усталым, измученным и одиноким. Мир, который он покинул, был невыразимо приветлив и уютен. Мир, в который он вернулся, оказывается, совсем не ждал его.

— Кстати, хотелось бы знать, где именно я оказался, — обеспокоился Крот.

С этими словами он стал обшаривать окружающие камыши и изрядно промок, прежде чем вновь выбрался на относительно сухое место.

— Ой-ой-ой! — сокрушался он. — Я один, я покинут! Мне остается только вырыть нору в этой болотной жиже и спрятаться там до тех пор… пока…

От этих философствований он был вынужден отвлечься по весьма прозаической причине: к его ногам очень быстро и целеустремленно поднималась вода. Вскоре оказалось затопленным и то место, где Крот очнулся из забытья, а река все поднималась. Вынужденный искать место посуше, Крот поднялся вверх по прибрежному склону, пробрался через небольшую ивовую рощицу и… обнаружил, что за деревьями земля снова резко спускается все к той же холодной и все так же прибывающей воде.

«Я на острове, — сообразил Крот. — И здесь я буду вынужден остаться. По крайней мере на эту ночь».

Выбрав местечко на самой верхней точке острова, Крот наскоро соорудил себе более или менее приличное лежбище, сгреб под себя и на себя палую листву и сухую траву и стал готовиться ко сну.

Довелось ли ему снова встретиться с Кем-то, уже спасшим однажды его жизнь, удалось ли вновь побывать в том уютном и ласковом месте, где ему было так хорошо, где можно почувствовать себя не только самим собой, но и частью чего-то большего, неизмеримо большего, чем то, что можно себе вообразить, — этого Крот и сам не мог бы сказать наверняка, проснувшись на рассвете следующего дня от резких утиных криков. Вслед за птичьим гомоном в уши ему хлынул другой звук — далекий и тяжелый. Так реветь могла только падающая с высоты вода.

«Плотина… — отметил про себя Крот и вдруг спохватился: — А я-то — на острове! Ну и дела! Как же я отсюда выберусь?»

Он не вскочил и не забегал в панике по острову. Он даже не стал открывать глаза и продолжал уютно лежать в своей полуямке-полунорке. Он вел себя так, как и подобает тому, кто пережил катастрофу и знает, что все самое страшное уже позади, что хуже уже ничего не будет, а главное — что он уж как-нибудь сумеет найти выход из создавшегося положения.

Крот помнил, что его угораздило провалиться под лед, откуда он — сам или с Чьей-то помощью — сумел как-то выбраться. Теперь, оказавшись на острове, один, но живой и почти здоровый, он должен был придумать способ добраться до родных мест, до дома, до друзей. Он не забыл, что все началось с того, как он отправился на поиски Рэта и Выдры, попавших в какую-то переделку.

— Хорош помощничек, нечего сказать, — укорял себя он. — Я глупый и самонадеянный крот, возомнивший о себе слишком много. А теперь мало того, что им по-прежнему, может быть, нужна помощь, так ведь хуже всего то, что они наверняка с ног сбились, разыскивая меня. К тому же меня ищут… нет, наверное, на меня охотятся ласки и горностаи. Да, охотятся. Пожалуй, пора выбираться из этих мест, и поскорее.

С этой здравой мыслью Крот направился в обход своих новых владений. Здесь ему довелось побывать только однажды — давным-давно. Тогда пропавший Портли, которого разыскивали все друзья и приятели Выдры, почему-то оказался именно здесь, на острове, точно так же как сейчас здесь очутился Крот. Вообще-то звери старались пореже бывать в этом месте. Нет, острова никто не боялся, скорее наоборот: все испытывали к нему какое-то особое почтение и уважение, ощущая, что когда помощь бывает по-настоящему нужна, она приходит именно отсюда и именно здесь обитает тот Некто, кто в крайнем, порой самом отчаянном, случае спасает и выручает лесных жителей.

Остров, по правде говоря, изрядно уменьшился со вчерашнего вечера. Поднявшаяся река затопила немалую его часть, и прибрежные кочки превратились в россыпь крохотных островков. Летом среди этих кочек было так хорошо! Здесь жило множество насекомых, и воздух звенел от жужжания пчел, писка всякой мошкары и стрекота похожих на летающих дракончиков стрекоз.