Читаем Иван Ефремов полностью

— Но это же неверно! Фактический ход истории иной. Маятник всего лишь образ, придуманный людьми однолинейного мышления, не знающими диалектики. Образ родился из страданий в массах людей при мелких изменениях системы управления, без коренной её перемены. Ведь ничего не изменится, если принять доктрину, противоположную предыдущей, перестроить психологию, приспособиться. Пройдёт время, всё рухнет, причиняя неисчислимые беды.

(Змееносец и Фай Родис, ЧБ, «Маски подземелья»).

Подвижность будет лучшим выходом из ловушки жизни. Йог мгновенно взвешивает, как ценна целесообразность. Если для обнаружения его йогизма ему предложат съесть кусок мяса, конечно, он предпочтёт съесть кусок мяса, нежели выдать тайну. Последствие мяса он очистит легко, но последствие тайны в предательских руках непоправимо, и иногда нужно употреблять разящий луч, что допустимо лишь редко…

Обман Фай Родис (ЧБ).

…Также хочу напомнить о значении творчества для Агни-Йоги. Вам было дано познать два музыкальных произведения в противоположном исполнении, и дух понял, какая разница воздействия. Так поднимается сознание при касании Истины (ЗнАЙ, 192).

Танец Фай Родис с Эвизой Танет и Оллы Дез (ЧБ).

Люди любят явления не меньше слона и звук не тише грома. Но в тишине совершается воздействие тонких энергий (ЗнАЙ, 339).

Шум Торманса, постоянное желание уединиться у землян.

Именно, качество психической энергии значительно. Правильно предполагать, что потенциал психической энергии разлит даже в низших организмах. Он даёт инстинкт, но не сознание. Он отвечает низшим слоям атмосферы и вращается в них. Он будет затрагивать центры низшей половины организма. Потому надо уметь управлять психической энергией, посылая её на подвиг. Психическая энергия утончается образом мышления (ЗнАЙ, 471).

Мы получили от природы большой исследовательский мозг, хотя вначале он был предназначен только для поисков пищи и исследования её съедобности (ТА, «Школа третьего цикла», учительница).

Самое трудное в жизни — это сам человек, потому что он вышел из дикой природы не предназначенным к той жизни, какую он должен вести по силе своей мысли и благородству чувств (учитель, ЧБ, пролог; Вир Норин, «Кораблю — взлёт!»).

В чём будет заключаться утончённость и возвышенность мышления, обожжённого на священном огне? Неужели в нагромождениях искусственной логики и в ужасающих силлогизмах? Конечно, мышление будет устремляться к оценке лучшего и прекрасного и к изысканию наибольшей полезности. Можно предвидеть, как накопление Чаши даст течение ясных мыслей, сопоставляя прошлое с будущим (ЗнАЙ, 550).

Когда-то и у нас на Земле велось множество дискуссий по миллионам вопросов, издавались миллионы книг, в которых люди спорили со своими противниками. В конце концов мы запутались в тонкостях семантики и силлогизмов, в дебрях миллионов философских определений вещей и процессов, сложнейшей вязи математических изысканий. В литературе шёл аналогичный процесс нагромождения изощрённых словесных вывертов, нагромождения пустой, ничего не содержащей формы (Вир Норин, ЧБ, «Хрустальное окно»).

Звучать может лишь натянутая струна (Б, 24).

Люди Ян-Ях не подобны туго натянутым струнам, как мы, земляне, и легче переносят инфернальные условия. У них нет другого выхода. Мы бы очень скоро расплатились здесь за нашу быстроту реакций, напряжённость чувств и нагрузку памяти (Вир Норин, ЧБ, «Хрустальное окно»).