Читаем Итоги № 8 (2012) полностью

— Вам случалось когда-нибудь отменять концерты из-за форс-мажора?

— Знаете, американцы любят расписывать контракты до мельчайших деталей, вплоть до того, в каком отеле Чикаго будет заказан номер на 15 февраля 2017 года и сколько времени предстоит репетировать конкретное произведение. Конечно, я вечный странник, привык жить на чемоданах и по-другому уже не могу, но иногда страшновато становится от подобных подробностей, боюсь заглядывать так далеко в будущее. Мы ведь смертные люди, под Богом ходим, никто не знает, что случится завтра… После выступления очень трудно сбросить напряжение. Нет ничего удивительного, что многие дирижеры пьют. Иначе не расслабиться. В свое время я тоже прибегал к этому способу, потом остановился. Есть такое выражение: «По утрам пить пиво не только вредно, но и полезно…» Что же касается отмененных концертов, лишь однажды не смог довести заявленную программу до конца. Это случилось во время предыдущей поездки в Германию с НФОР. Я подхватил воспаление легких, раньше в таких ситуациях пересиливал себя и в этот раз несколько дней держался, но потом капитулировал. Тело победило дух. При температуре сорок морально-волевые качества уже не действуют. Было впечатление, что стою на сцене со штангой весом в полтонны на плечах. С трудом поднимал руку с дирижерской палочкой. Первое отделение концерта в Баден-Бадене отработал, а на второе выйти не сумел, извинился перед зрителями и попросил замену. Вызвали врача, он прописал антибиотики и строгий постельный режим, оркестр буквально молился, чтобы я выкарабкался. Ничего, через пару дней опять стоял за пультом. С таким графиком гастролей даже поболеть по-настоящему нельзя. У меня нет ни праздников, ни выходных. Надо мной домашние посмеиваются, я могу 31 декабря взять в руки скрипку и уйти в кабинет, чтобы репетировать наедине. Не считаю это работой, я так живу. Игра успокаивает меня, создает нужное настроение. Это как воздух.

— Соседи не жалуются?

— Во-первых, не злоупотребляю их терпением, во-вторых, люди вокруг деликатные, воспитанные. Вот раньше, когда квартировал на проспекте Вернадского, жилец снизу повадился включать какую-то машину, которая начинала противно колотить по батарее, стоило мне взять в руки скрипку. Но я упорно продолжал играть. Однажды сосед не выдержал и, что называется, с изменившимся лицом поднялся на мой этаж. Я увидел его через дверной глазок и на всякий случай вооружился двумя гантелями. Он посмотрел на меня и неожиданно миролюбиво произнес: «Кто бы мог подумать, что скрипка настолько громкий инструмент!» Я ответил: «Тоже не предполагал, что можно так сильно стучать по батарее…» Все, больше он не врубал грохоталку, но и я старался не раздражать человека без нужды. Вообще предпочитаю не надоедать людям. Хотя у меня есть правило, которому свято следую: «Не следует быть гордым, когда просишь за других».

— Надо понимать, уже говорите о своем благотворительном фонде?

— Может, лучшее, что сделал на белом свете, создал его восемнадцать лет назад. Все началось в мае 94-го. Число тех, кому удалось помочь и даже спасти жизнь, идет на тысячи, и я этим счетом без ложной скромности горжусь. Мы кооперируемся, сотрудничаем со всеми коллегами. В этом деле важно не славой мериться, а приносить максимальную пользу. Бывают личные истории, выбивающиеся из общего контекста. Скажем, помог преподавательнице из пригорода Петербурга издать прекрасную книгу о Марине Цветаевой. Сама бы она не пробилась в издательства, не нашла бы деньги на печать. Кстати, раз уж зашла речь об учителях… Какое-то время назад у меня возник принципиальный спор с министром Андреем Фурсенко о судьбе детских школ искусств, которые по вине чиновников оказались на грани закрытия. Я подписал открытое письмо деятелей культуры, а вместо ответа получил отписку на жутком канцелярском языке, который я не в состоянии понять, тем более воспроизвести. Не могу принять такую позицию. Как и то, что нашим учителям продолжают платить за их тяжелый труд нищенское жалованье. Для меня очевидно: чем ниже зарплаты у людей сферы культуры и образования, тем выше придется делать оклады сотрудникам полиции и прочих карательных органов…

— Не будем о грустном, Владимир Теодорович. О другом спрошу. С удивлением прочел, что вы дальтоник. При этом увлекаетесь живописью, сами долго рисовали. Как одно стыкуется с другим?