Читаем Итоги № 23 (2012) полностью

— Забавная история. Мне было лет девять или десять. Я жил в простом доме на Ленинском проспекте. Напротив — добропорядочная еврейская семья Плетнеров. Они убедили моих родителей, что ребенок должен заниматься скрипкой и иностранным языком. Вместе с Виталиком Плетнером я пошел сдавать экзамены. В «музыкалку» Плетнера не взяли из-за отсутствия слуха, а в английскую школу не приняли из-за пятого пункта как еврея. Я же прошел в обе. В музыкальную школу надо было ехать час на троллейбусе, а в английскую — еще полчаса в другую сторону. Бутерброды мама мне какие-то готовила, я на бегу их ел. Позанимался так годик, и родители поняли, что сын скоро дойдет до ручки. Они предложили самому выбрать — язык или музыка. Я рассудил, что английский еще выучу, а вот к скрипке в будущем вернусь едва ли. Решение было нерациональное. Но я честно отъездил на скрипку. И ни о чем не жалею, любой опыт полезен. Очень люблю оперу. Благо ВТБ является спонсором Мариинского и Большого театров. Иногда удается вырваться в театр. Так что занятия в детстве скрипкой, наверное, привили мне вкус к хорошей музыке.

— Так пока и не рассказали, Андрей Леонидович, каким ветром вас в банковскую сферу задуло?

— Немного поработал в банке «Империал» и НРБ, а в 1996 году получил назначение во Внешэкономбанк. После президентских выборов многие команды менялись, мною решили укрепить ВЭБ.

— Вроде бы Сергей Дубинин, тогдашний председатель Центробанка, вас лоббировал?

— Сергея Константиновича знаю с университета, он был начальником нашего курса. Потом мы на время разошлись в разные стороны и встретились, когда я уже занимался бизнесом, а Дубинин исполнял обязанности министра финансов. Позже он перешел в ЦБ. Через него и Черномырдин обо мне узнал… Хорошо это помню, был день моего сорокалетия, когда Дубинин, придя ко мне в гости, сказал, что Черномырдин выдвинул мою кандидатуру на пост председателя Внешэкономбанка. Об интригах каких-то я не знал. Помню только, что Чубайс потом сказал следующее: «Не было такого олигарха, который не зашел бы ко мне и не сказал, что тебя не надо назначать». Каждый имел своего кандидата, но Чубайс поддержал меня.

— В чью команду вы тогда входили?

— Ни в чью. Это моя принципиальная позиция. Ни в команду, ни в группировку. Ни тогда, ни сейчас. Хотя Роман Абрамович пытался обучать меня, что свободного бизнеса уже в России быть не может, поэтому надо обязательно к кому-то прибиться: или к нему, или к Ходорковскому, или еще к кому-то… Я уже тогда неплохо знал всех олигархов, пожалуй, за исключением Березовского. Конфликтов между нами не возникало, но и сблизиться я не старался.

— Почему?

— В свое время ушел в свободное плавание не для того, чтобы работать на кого-то конкретно. Единственное, чье руководство признавал, признаю и буду признавать, это руководство страны. Но найти общий язык могу практически с любым человеком и в правительстве, и в бизнесе, если этого потребуют интересы организации, которую представляю.

— Мне кажется, вы старательно не упоминаете Александра Лебедева. Почему?

— Для меня этот человек не существует, я вычеркнул его из своей жизни. Оставлю на совести Лебедева все, что он делает и говорит в мой адрес. Мог бы рассказать о нем и его бизнесе много всякого, но не стану мараться.

— А дефолт 98-го — тяжелая тема для вас?

— Как и для всех. Это был результат неправильной политики целого ряда людей. Часть из них мои друзья, часть — мои оппоненты. Например, когда господин Алексашенко рассуждает сегодня, как должны себя вести банки, это вызывает удивление. В 98-м году он никого не хотел слушать, был убежден, что разбирается во всем лучше других. В итоге безграмотными и безответственными действиями привел к краху банковскую систему, уничтожил накопления миллионов людей, поставил на грань выживания весь финансовый сектор страны.

Кризис 1998 года сначала воспринимался так, будто жизнь закончилась. Когда все началось в августе, я был в отпуске, смотрел китов в Канаде. Вижу сводки — все хуже, вернулся — совсем плохо. Пошли совещания у Кириенко: как будем дефолт делать? Помню, «Менатеп» собирал бизнесменов думать, как дальше жить. Приезжал Валентин Юмашев — тогда глава администрации президента. Я еще шутил, что менатеповцы открыли столовую для безработных олигархов. Народ на нервной почве ел много. Да и кормили там, кстати, весьма неплохо.