— Считаю, этот шаг был оправдан. Хотя рыночники говорят, что неправильно, не по рынку. Но в результате кризиса очень многое в нашей жизни не по рынку происходит. Сейчас американские банки пятьдесят миллиардов долларов штрафов выплачивают за ипотечные кредиты. Это тоже нерыночное решение. Нам казалось: чтобы поддержать морально и материально наших акционеров, нужно было предложить выкупить у них акции по цене размещения. Мы понимаем: это чрезвычайная мера, такого больше не будет, но мы на это пошли, потому что и сам кризис — явление чрезвычайное. Расскажу хорошую шутку. В начале кризиса я был в Нью-Йорке и позвонил коллеге, известному банкиру. Говорю ему: «Что делать?» Он в ответ: «Ничего. Ты же сам говоришь: кризис случается раз в сто лет. Этот уже прозевали, а до следующего уже не доживем».

— А вторая больная тема?

— Ситуация с Банком Москвы. Мы не могли представить, что в современной экономике из одного из крупнейших банков страны могут выкачать десятки миллиардов долларов и никто этого не заметит. Обвинения, что мы проглядели ситуацию, оправданны лишь частично. Нас туда не пускали. Другого пути не было. Единственная альтернатива — оставить все как есть. Тогда банк умер бы с огромными последствиями для всего финансового сектора, потому что там несколько миллионов вкладчиков, там сотни миллиардов рублей бюджетных денег, московского и федерального бюджетов. Возникла бы целая гора проблем, которая больно бы ударила по всему банковскому сектору.

В конечном счете дела в Банке Москвы мы поправим, создадим новый прибыльный бизнес. Но цена, которую заплатили и в финансовом, и в моральном плане, оказалась большой. Я уже не говорю о том, сколько сил у сотрудников требует работа по данному проекту. Только ответы на запросы по уголовным делам, а их уже семь, чего стоят. Так что считаю, что слово «мошенничество» в отношении Бородина не подходит. Слишком оно мягко звучит по-русски. Английское fraudе — более подходящее, пожестче.

Ну а вообще-то в банке каждый день — борьба. Уже говорил, что сейчас ситуация очень непростая. С одной стороны, давит плохой, очень нестабильный фондовый рынок. С другой — результатом кризиса стало желание надзорных органов всех стран ужесточить банковский контроль, включая увеличение резервов, требования к капиталу и тому подобное. Что это значит? Банки будут меньше кредитовать реальный сектор, получать меньше прибыли, а издержки будут расти. В конечном итоге пострадает наш клиент, экономика в целом, замедлится ее рост.

— Насколько ВТБ вырос за десять лет вашего руководства?

— Более чем в тридцать раз. У нас с шести до двухсот с лишним миллиардов долларов выросли активы, в группе создан новый бизнес — розничный и инвестиционный банки. Мы приучили всех к тому, что у нас быстрые темпы роста. Но наша задача сейчас перейти от стратегии быстрого, экстенсивного роста к росту качественному. Мне хочется создать идеальный банк — высокотехнологичный, с отличными специалистами, лучшими банковскими продуктами. Задача очень сложная. Но мы ее решаем. Берем лучший мировой опыт, привлекаем иностранных специалистов. Потому что когда приходишь в какой-нибудь офис на Уолл-стрит, то видишь: там сидят русские, поляки, колумбийцы, индусы, китайцы… Лучшие мозги мира работают на финансовый сектор США. Мы пытаемся сделать то же самое в России.

— Вас недавно же еще на пять лет переподписали.

— Да, мои полномочия продлены до июня 2017 года.

— Был мандраж, что могут не утвердить, Андрей Леонидович?

— Знаете, после гибели сына я перестал чего-либо бояться. Остался лишь страх за жизнь и здоровье близких. Смерть ребенка — это трагедия, которая меняет твое мироощущение. Мне кажется, уже не смогу ощущать себя счастливым человеком. Можно даже быть временами веселым, улыбаться, радоваться каким-то событиям. Но счастливым — нет. Говорят, работа — лучшее лекарство. Наверное, это правда. Спасают работа и близкие, родные люди. Ради них и стоит дальше жить.

Верь глазам своим / Автомобили / Звездный тест-драйв

Верь глазам своим

/ Автомобили/ Звездный тест-драйв

Актриса Алена Бабенко протестировала для «Итогов» обновленный Volkswagen Passat CC

Как вы полагаете, это женская машина? Мой вопрос, похоже, застал спутников врасплох. Половая дифференциация автомобилей — всегда поле для споров, а в случае с Volkswagen Passat CC однозначный ответ дать сложно вдвойне: эта машина в принципе не поддается классификации. Взять хотя бы ее позиционирование — четырехдверное купе. Звучит так же естественно, как, к примеру, «крылатая лошадь». Так что позвольте мне отбросить стереотипы и клише, чтобы протестировать аппарат с позиции простой автомобилистки — нравится не нравится.

Арифметика бессильна