Читаем Итальянская ночь полностью

Он без слов втолкнул Милену в лифт, нажал на кнопку и прильнул губами к ее губам, обхватив крепко руками. Неизвестно, от чего она стонала – от нахлынувшей страсти или от тисков, причинявших боль, как бы то ни было, а Ипполита заводил любой звук и малейшее движение с ее стороны, еле дотянул до кровати. После разглядывал обнаженную подругу, лежавшую на животе, и думал: что в ней такого необычного, чего нет в той же Дине? Почему на него находит состояние, похожее на наркотическую зависимость, и справиться с собой невмоготу? Сложный вопрос, если честно, зависимость причиняла дискомфорт. Ипполит считал владение собой непременным качеством мужчины, которое у него всегда было. Милена приподняла томно веки и произнесла:

– Мой тонус на нуле, давай сделаем перерыв.

Очевидно, на его тонус подобная просьба произвела обратную реакцию. Но самое парадоксальное, Милена и не подумала хоть как-то увернуться от его ласк и поцелуев… Помешал звонок, Ипполит сказал не без досады в голосе:

– Мама звонит. – Взял трубку. – Да, мама?..

– Ипполит… – Она рыдала. – Умоляю, срочно приезжай!

– Мама, что случилось? – забеспокоился он.

– У нас тут такое творится… Я не могу… Приезжай!

– Мама!.. Черт, бросила трубку.

– Надо ехать? – догадалась Милена.

– М… да… Там что-то случилось, мама в жутком состоянии. Черт, что могло случиться, что?

Неизвестность и скверные предчувствия на время выключают человека, выключился и он, застыв с трубкой в руке. К тому же в пик расслабления, когда неприятностей не ждешь, чрезвычайно сложно перестроиться. Милена оказалась внутренне подвижней, вскочила с кровати:

– Чего сидишь? Собирайся. Продолжить можно и там.

Он закивал, не зная, что думать и к чему готовиться, принялся одеваться. А Милена уже затягивала ремешок на талии.

Глаза загнанного зверька, не ожидавшего засады, бегали по бесстрастным лицам мужчин при оружии, остановились на матери, ища у нее помощи. Она живо откликнулась, наступая на Андреева, злобно зашипела:

– Как ты смеешь это заявлять? Ты кому клеишь обвинение? Вы все только и ждали, когда Арамиса убьют, чтоб накинуться на нас и стереть в порошок. Пошли вон отсюда!

– Пока мы его не обвиняем, а подозреваем, – остудил ее спокойствием Андреев. – Если твой сын объяснит нам, что он делал у автосервиса в момент убийства, а еще лучше – предоставит стопроцентное алиби, то ничего страшного не произойдет.

Засим незаметно мигнул оперативникам, Вито схватили двое и, как мальчик ни сопротивлялся (мать тоже пришлось придержать, она как тигрица кинулась на защиту сына), а рубашку с него стащили. На теле юноши синели три локальных кровоподтека. Андреев подошел к нему ближе, указал на синяки:

– Это что?

– Вы не видите? – огрызнулся Вито.

– Где ты их заработал? Нет, не стоит врать. Это следы от резиновых пуль, в тебя стрелял охранник стройки, короче, про алиби теперь забудь. Улики у тебя на теле. Фотографируй, а то у некоторых синяки быстро проходят, доказывай потом, – бросил он через плечо Желобовой.

Криминалистка многократно и с разных ракурсов щелкнула фотоаппаратом, Андреев немного прошелся, поглядывая то на мать, то на ее сына, остановился напротив Раисы.

– Твоему сыну смело можно предъявлять обвинение в двух убийствах и двух покушениях на убийство. Но для порядка мы произведем обыск.

– Это неправда! – завизжала несчастная мать.

– Где комната Вито? – Мать и сын не ответили, Андреев обратился к кухарке: – Покажите комнату, или мы тут все перевернем.

– Идемте. – Она двинулась первой.

Все это время Парафинов оставался безучастным, но, когда Андреев с тремя оперативниками поднялись за кухаркой, сказал державшим Вито:

– Браслетики наденьте.

На запястьях Вито защелкнули наручники, его кинули в кресло, у парня дрожали посиневшие губы, да и всего трясло. Ноги подкосились у Раисы, она обмякла, ее усадили на диван – подальше от сына. Все, между ними установили расстояние, сердце чуяло, навсегда ее отлучили от Вито, на глазах она чернела и старела.

Вернувшаяся кухарка, всплеснув руками, побежала за валерьянкой, вскоре прибежала с мензуркой и стаканом воды. Раиса выпила, поперхнулась и закашлялась, с минуту беззвучно плакала, потом остановила потухший взгляд на Парафинове. Под этим взглядом ему стало неловко, да что же делать? Игорь Игоревич до последнего надеялся, что произошла ошибка, но следы от резиновых пуль надежд не оставили. Прошло всего ничего, спустился Андреев, в руке он держал завернутый в платок…

– Вот и «зауэр», – с толикой торжества сообщил он Парафинову и положил пистолет на стол перед Желобовой, та начала обрабатывать оружие, а он обратился к Раисе: – Чей это пистолет?

– Я не стану отвечать на твои вопросы, – процедила она.

– Арамиса? Только он мог приобрести не просто пистолет, а бренд, как сейчас говорят. Отпечатки есть?

– Да, конечно, – сказала Желобова.

– На нем отпечатки Вито, – говорил Андреев Раисе. – Он не потрудился спрятать ствол подальше, видимо, верил в свою исключительность и думал, кругом одни дураки обитают, не догадаются, кто у нас крутой пацан. А это что за список?