Читаем Историкум 2. Terra Istoria полностью

— Да держав тех уж нет, надо Комитет созывать, убытки и прибытки каждого подсчитывать, и может, земли перекраивать. В договорах-то старинных, в пунктах особых, всё учтено было. А сдвинешь всего один пункт — и весь договор под откос покатится.

— Но ведь вы же сами сказали, что все вымерли.

— Ну и что? Как договор аннулируешь, они в тех временах сразу узнают — с каждой из подписавших сторон специальные колокольчики подвешены на сей случай. И тогда сразу наследники появятся. Причем — законные, им же всё завещают.

— Выход-то какой?

— Вот и ищем. А пока — будем трудиться вместе. Беру я тебя помощником.

— Согласие мое не требуется?

— А что ты против моего предложения сказать можешь? Глянь вокруг…

Эрик машинально глянул сквозь слюдяные чешуйки в окне — и не увидел привычных многоэтажных домов, только склон холма, деревья и несколько избушек. Обернулся — Черного Сан-техника Брюса уже не было.

Брегис ринулся в подвал — искать проход, через который попал сюда. Но коридор теперь заканчивался тупиком, каменной стеной. Но она была влажная, где-то за ней слышался слабый шум воды. Отвинтить ключом тут было нечего, поэтому Эрик принялся просто колотить по кладке, жалея, что знаковый инструмент сан-техника — именно ключ, а не кувалда. А еще лучше бы перфоратор…

Рев, раздавшийся прямо над ухом, Брегис ни с чем бы не спутал. Точно перфоратор, значит, и выход есть, не во временах же Брюса без электричества им орудовать?..

— Тащи его! — загрохотал, перекрывая шум и внушая надежду, голос Верова. — Борман, мать твою, ну куда же тебя понесло?!

«Домой, я хочу домой, к трубам, вентилям и смесителям, семье и кошке».

И с этой мыслью Брегис, крепко сжимающий в руках обретенный заново ключ, вывалился в облако кирпичной крошки, сквозь которое просвечивали розовые кафельные стены. Никаких атрибутов старины и Брюса было не видать. А между тем вокруг Брегиса уже кипела бурная деятельность.

— Хозяйка, — рокотал Веров, — да кто же додумался стык труб намертво в кирпичный короб замуровать? Это руки пообрывать за такую дурь! Вот и протекло там, а как добраться? Пришлось ломать.

И вполголоса добавил, обращаясь к Брегису:

— Ну, ты живой, попадалово наше? С фараоном обедал, что ли?

Эрик попытался заговорить, но пока получались одни междометия. Очень неинтеллигентные.

— Ты живой вообще?! — громыхнул в полную силу бас Верова. — Дрыхнуть не надоело?

— Это побочный эффект от столкновения с Черным Сан-техником, — пояснил голос специалиста. — Не трогайте, может, чего умное ему и приснится.

Брегис вздрогнул и очнулся — в кабине тряского «уазика» под брезентовым верхом, мчавшегося по Горьковскому шоссе со скоростью, которой и нельзя было ожидать от такой почтенной и неказистой машины. Рядом расположился Веров, а на переднем сиденье в обнимку с внушительным кофром сидел давешний специалист, не сумевший выследить Брюса с помощью приборов. На всякий случай при нем Эрик не стал рассказывать Верову о странном сне и сопутствовавшем ему деловом предложении.

Они ехали в Глинки, имение Брюса, место, о котором страшных преданий среди окрестных крестьян в свое время ходило не меньше, чем в Европе о Фаусте. Одна из легенд рассказывала о смерти Брюса. Изготовив магический раствор, делающий его неуязвимым, Брюс повелел слуге разрубить его на части мечом и потом сложить части вместе и облить «живой водой». Слуга разрубил тело Брюса, но тут приехал царь и потребовал Брюса к себе. Слуге пришлось рассказать правду и показать тело господина. «Глядят — тело Брюсово уж совсем срослось и ран не видно; он раскинул руки как сонный, уже дышит и румянец играет в лице». В общем, осталось только в промышленном масштабе наладить производство оздоровительного крема «Собери себя заново».

Впрочем, большая часть этих историй была связана с водой, что теперь не казалось удивительным (хотя крупные водные хозяйства не являются тайными спонсорами данного издания).

Никакой битвы за обладание ключом, которую нарисовало романтическое и измученное недосыпом воображение Брегиса, так и не произошло. В музее их встретил директор (оказавшийся из соответствующего ведомства и поэтому знавший всё, что положено, о подноготной графа), проводил в один из залов, где красовался портрет первого владельца имения. Эрик сразу узнал в изображенном того человека, с которым беседовал в прихожей одной из квартир злополучного шестого дома.

— Да, это он!

Специалист, успевший расставить вокруг портрета свои приборы, немного повозился с ними и кивнул.

— Он. Всё подтверждается. Но сделать ничего нельзя.

— А где мой ключ? — спросил Эрик.

Хотя во сне вроде ему вернули, но сейчас-то ключа не было. Но, может, Брюс где-то здесь для него и оставил.

Веров кивнул в сторону портрета. И Эрик увидел среди алхимических приспособлений и приборов, которые художник запечатлел рядом с Брюсом, свой гаечный ключ.

— Достать можно? — деловито поинтересовался Штирлиц.

Эрик встрепенулся.

Специалист и директор музея переглянулись и дружно замотали головами.

Брегис понурился. Веров отправился беседовать тет-а-тет со специалистом. После возвращения отозвал Эрика в сторонку.