— Понимаешь, — сказал ему Веров, — есть высшие инстанции, высшие силы, ну, если хочешь, боги. Но даже они не в силах вернуть пролитую воду обратно в трубы. Да и, говорят, договора какие-то древние есть, до сих пор актуальные. И тут Брюс замешан, то бишь оформлен. Так что он нам сегодня не по зубам…

На самом деле Эрик не очень переживал. Понятно, что в глухомань его не сошлют. Не то что особо не за что, просто там он нечаянно может и не таких дел натворить. А куда потом ссылать?

В глубине души Брегис всё же надеялся, что после такого провала его официально признают негодным к полевой работе и дозволят вернуться обратно в тишину кабинета, к тонкостям древней поэтики, свиткам и манускриптам. Тем более что запах пряного сильфиона в том салате, которым угощал злополучный гуманоид-амфибия, пробудил в нем жгучий, как вкус этого растения, интерес к Древнему Риму. Благо там с поэтикой всё было в порядке, поэмы даже проходили по разряду полноценных исторических источников.

Понятно, что сан-техники очень нужны, но вот станет ли Брегис полноценным специалистом? Таким, как Веров? Не только компетентным, но и готовым ко всему? Вот это и предстояло решить специальной комиссии. Но за день до ее заседания произошло два примечательных случая, причем оба были связаны с профессиональной деятельностью.

Квартира, где произошла очередная протечка, ничем особенным не отличалась от прочих в том же доме.

— Да куда же вы смотрите?! — визгливо орала неопрятная тетка в разномастных бигуди. — Это что же за безобразие! Нет, вы только посмотрите! Вы там непонятно чем занимаетесь, а мы мучайся!

— Похоже, не все люди — люди, — проворчал сквозь зубы Веров, — эти вот явно крокодилы-оборотни.

И громко спросил:

— Хозяйка, где и что протекает?

Вопрос спровоцировал новый шквал истошных претензий, обвинений и угроз. Веров явственно скрипел зубами. Эрик, не дожидаясь затишья, распахнул дверь ванной.

Тут тоже всё было традиционно. Зеленоватый потрескавшийся кафель до середины стен, а выше побелка, свисающая клочьями. Чугунная ванна с желтыми потеками. Мутное окно под потолком. Пахло якобы ванильным шампунем и замоченным три дня назад бельем.

А посреди всего этого стояла девочка лет шести в белом льняном платье. Она без всякого страха посмотрела на Эрика и воскликнула:

— Диодор!

Опешивший Брегис попятился.

— Диодор, ты меня не узнаешь? — снова зазвенел ее голосок. — Я Клеопатра. Ты приезжал к моему отцу, царю Птолемею, и рассказывал про Сицилию^[36]. Про город Наксос возле огненной горы, про войну с Карфагеном… Почему ты молчишь?

И тут на Эрика навалилось Прошлое…

А через два часа уставший Веров буквально ввалился в родную контору и, даже не успев присесть, услышал из динамика:

— К нам делегация по обмену опытом с Бетельгейзе прибыла. И их старший сан-техник, эффектная такая женщина, говорит, что ты — её родственник… Откуда у тебя, Веров, родственники за пределами Земли?..

Сноски

^[1]    Квашеная селедка. Приравнена к химическому оружию.

^[2]    Сокращенно-разговорное название Буэнос-Айреса.

^[3]    Еще одно название Буэнос-Айреса.

^[4]    «Рыба антарктических льдов» (фр.). Относится к премиум-категории сейчас, но в Советском Союзе считалась дешевой и действительно часто шла в пищу домашним животным.

^[5]    Жаркое из цельной туши, приготовленное на вертеле над костром.

^[6]    Но и среди ученых (даже обремененных в прошлом научными званиями) нашлись люди приличные, занявшиеся полезным ремеслом.

^[7]    Донкихот и санчопансо — неразлучная (до смерти одного из них) рабочая пара собаковед — собака. Как говорят спецы, «один человечий ум — хорошо, а с собачьим — лучше», т. е. пара обладает уникальным поисковым чутьем. Оба из пары считаются разумными.

^[8]    Книгун — живой сводник. Между теми, кто книги ищет, и людями-заказчиками того и сего. Прозвище (вульгарное) — книгожук.

^[9]    Пиковым часом называли то самое время, когда, по неведомому закону Природы, вся толпень начинала двигать в одном направлении. Впервые сие было замечено у лягушек и червей дождевых. Но опосля сия привычка эволюционировала и до существ высших, сапиенсом наделенных, превратившись в одну из глобальных проблем цивилизации.

^[10]   Согласно какому-то позабытому обычаю, именно рыцарь мог на сельской вечеринке, где не было других рыцарей, первый выбрать девушку. Или юношу. Или бокал. Или чего есчто. И если выживал в бою, то и получал. Заметано. В противном случае рыцаря хоронили с почестями в ближайшей канаве. Иногда — где-то еще. А сын того самого рыцаря должен был найти, отомстить его обидчикам. На худой конец — тайно наступить им на ногу, если на что-то другое не получилось.

^[11]   Шапочный камень и впрямь известен — как финальный камень, которым как в символическом, так и в прямом смысле слова завершалось строительство.