Читаем История полностью

Что касается бытовой стороны скифов, то Геродотовы известия этого рода находят себе подтверждение в многочисленных аналогиях. Так, обычай скифов доить кобылиц при помощи костяных трубок (IV, 2); подобный же способ выдаивания молока наблюдается и у калмыков, и в Аравии, и у некоторых народов южной Африки. Рассказ эллинского историка о том, как скифы кнутами укротили взбунтовавшихся рабов (гл. 3), близко напоминает рассказ новгородских летописей об укрощении в Новгороде слуг господами, возвратившимися из долговременного военного похода. Почитание царскими скифами военного божества в виде меча (гл. 62) почти тождественно с культом оружия у аланов, квадов, вендов, у татар и других народов. Точно так же до тождества сходны поминальные обряды скифов (гл. 72) и патагонцев, как описаны последние у Леббока, на что обратил внимание профессор Воеводский* в исследовании «Чаши из человеческих черепов и тому подобные примеры утилизации трупа». Подмешивание крови к вину при заключении договоров, питье крови убитого врага и скальпирование составляют характеристические черты дикого воинственного народа, а хорошо известный своими ценными исследованиями В. Ф. Миллер считает бытовые аналогии в известиях Геродота, с одной стороны, и в народных сказаниях осетинов, с другой, вообще достаточными для того, чтобы признать иранство скифов. Раскопки так называемых царских курганов, или толстых могил по левую сторону Днепра, подтверждают известия Геродота о погребении скифских царей (IV, 71). Словом, Геродотова Скифия может считаться одним из отделов «историй», наиубедительнейше доказывающих и меткость в наблюдениях древнего писателя, и доброкачественность весьма значительной части полученных им свидетельских показаний.

Последуем за критиком дальше. Не зная иностранных языков, Геродот, в Египте например, должен был довольствоваться, замечает Сэйс, услугами присяжных проводников и низших храмовых служителей, а «всякому путешественнику известно, какое своеобразное понятие можно составить себе об истории и свойстве осмотренных памятников, о жителях и обычаях страны, если находиться в зависимости от россказней проводников и ciceroni». Вследствие этого, признавая вместе с другими некоторую долю достоверности за известиями Геродота об Элладе в различных частях, критик рекомендует крайнюю осторожность по отношению к известиям его о странах Востока. «Только там, – заключает он, – можно полагаться на известия Геродота, где они подтверждаются туземными памятниками, открытыми путем новейших изысканий; в других случаях, когда правдивость известий не доказывается памятниками или внутренней очевидностью, мы обязаны относиться к ним так же, как относились древние скептики. Египтология и ассириология сделали для нас окончательно невозможным доверие к неподтвержденным известиям Геродота о предметах Востока». В другом месте он замечает, что Геродотова история Египта, Вавилонии, Ассирии есть большей частью не что иное, как собрание басен или народных рассказов, ходивших в среде зевак эллинов и полупрофессиональных проводников на границах персидской монархии.