Читаем Источник полностью

Источник

John Erik Snyte shot to his feet, flung a door open into a huge drafting room, flew in, skidded against a table, stopped, and said to a stout man with a grim moon-face:	Джон Эрик Снайт стремительно вскочил на ноги, широко распахнул дверь в гигантских размеров чертёжную, влетел туда, наткнулся на кульман, остановился и сказал полному мужчине с мрачным лунообразным лицом:
"Billings - Roark. He's our modernist.	- Биллингс, это Рорк, наш модернист.
Give him the Benton store.	Покажи ему бентоновский универмаг.
Get him some instruments.	Выдай инструмент.
Leave him your keys and show him what to lock up tonight.	Оставь ему ключи и покажи, что надо запереть перед уходом.
Start him as of this morning.	Считай его в штате с сегодняшнего утра.
Fifty.	Пятьдесят в неделю.
What time was my appointment with Dolson Brothers?	Во сколько у меня встреча с братьями Долсон?
I'm late already.	Уже опаздываю.
So long, I won't be back tonight."	Пока. Сегодня больше не вернусь.
He skidded out, slamming the door.	Он выбежал и хлопнул дверью.
Billings evinced no surprise.	Биллингс не выказал ни малейшего удивления.
He looked at Roark as if Roark had always been there. He spoke impassively, in a weary drawl.	Он посмотрел на Рорка так, словно тот работает здесь с незапамятных времён, и заговорил бесстрастно, усталым и протяжным голосом.
Within twenty minutes he left Roark at a drafting table with paper, pencils, instruments, a set of plans and photographs of the department store, a set of charts and a long list of instructions.	Через двадцать минут он оставил Рорка один на один с кульманом, выдав ему бумагу, карандаши, инструменты, набор планов и фотографий универмага, таблицы и длинный список инструкций.
Roark looked at the clean white sheet before him, his fist closed tightly about the thin stem of a pencil.	Сжимая в кулаке тонкий ствол карандаша, Рорк долго смотрел на лежащий перед ним чистый лист белой бумаги.
He put the pencil down, and picked it up again, his thumb running softly up and down the smooth shaft; he saw that the pencil was trembling.	Он положил карандаш и снова взял его, тихонько поглаживая большим пальцем гладкую поверхность. Он заметил, что карандаш дрожит.
He put it down quickly, and he felt anger at himself for the weakness of allowing this job to mean so much to him, for the sudden knowledge of what the months of idleness behind him had really meant.	Он быстро положил карандаш, разозлившись на себя за непростительную слабость, ведь он позволил себе отнестись к этой работе как к чему-то жизненно важному. Ещё его разозлило внезапное осознание того, во что в действительности обошлись ему долгие месяцы безделья.
His fingertips were pressed to the paper, as if the paper held them, as a surface charged with electricity will hold the flesh of a man who has brushed against it, hold and hurt.	Кончики его пальцев были прижаты к бумаге, как будто бумага не отпускала их, как не отпускает случайно прикоснувшегося к нему человека оголённый электрический провод. Не отпускает и причиняет боль.