Читаем Исповедь царя Бориса полностью

— Ты поосторожней там, — предупредил дочь Лидин. — Не на пляже.

— Ну что, выпьем за лауреата! — предложил Петров, разлив остатки вина по стаканчикам. — А ведь у меня есть приятный сюрприз для Эдгара Ивановича, — вдруг повернулся он к Мыльникову, проглотив свою порцию компота. — Вот ты мои стихи в своём альманахе не стал печатать, на фестивале меня тоже прокатили мимо кассы. А через месяц-два именно эти стихи напечатают два известных толстых журнала.

— Напечатают? — удивился Мыльников. — Где?

— А вот когда выйдут, я тебе принесу, покажу. Порадую, ты же — мой мэтр, наставник.

— В российских журналах? — недоверчиво уточнил Мыльников. — Дали согласие?

— В московских, — самодовольно кивнул Петров. — Так что я для себя решил: больше ни в каких конкурсах и фестивалях не участвую. Но я, Денис, буду искренне радоваться вашим новым произведениям, вашим новым победам.

— Это ты напрасно, — возразил ему Лидин. — В конкурсах главное не победа!

— А что же, олимпийский принцип, что ли, — пренебрежительно усмехнулся Петров. — Главное не победа, а участие! Демагогия, утешение для проигравших. Нет, все эти конкурсы — только потеря времени и нервов. Работать надо! Писать, писать и писать, а не терять время на всякую чепуху.

— Да нет, олимпийский лозунг тут совершенно не причём, — ответил Лидин. — Я, например, участвую в интернет-конкурсах ради увеличения количества своих читателей и получения хоть какой-то критики и отзывов на мои тексты. А где их ещё взять? Да, конструктивная критика и внятные отзывы бывают редко, в основном соперники стараются смешать тебя с дерьмом, но всё же это лучше, чем ничего. Вариться в собственном соку гораздо хуже.

— Это точно! — неожиданно поддержал Лидина Минаев. — Вот если б не этот фестиваль, я б и дальше считал свои опыты с прозой всего лишь неудачными попытками, а поэзию — единственно правильным направлением. А тут вот видите, как всё вышло.

— А вы что, тоже пишете? — спросил Мыльников Лидина. — Стихи или прозу?

— Я фантастику пишу, — горько усмехнулся Лидин. — Ваш альманах такое не печатает. Вы мне это ясно объяснили лет десять назад, не помните?

— Правда? — удивился Мыльников. — То-то я смотрю, лицо мне ваше знакомо. Так чего ж вы, батенька, столько лет ерундой занимаетесь? Занялись бы реальной прозой. За десять-то лет многому научиться можно.

— Так это для вас фантастика — ерунда, — огрызнулся Лидин. — А для миллионов людей — любимый жанр.

— Ну так и не жалуйтесь тогда, что вас не печатают в серьёзных журналах, — теряя к Лидину интерес, сказал Мыльников.

— Это ваш альманах, что ли, серьёзное издание? — начал заводиться Лидин. — Я вот знаю, что в Коломне есть писатель, с успехом издающийся за рубежом. И пишет он ту самую реалистическую прозу, за которую вы ратуете. Однако в «Коломенском тексте» его вещей нет. Или он — наглядный пример того случая, когда «нет пророка в своём отечестве»? А может, под словом «реальная» вы подразумеваете что-то другое?

— Я знаю, о ком вы, — побагровел Мыльников. — Да, сейчас наметилась такая тенденция: зарубежные журналы берут из интернета плохие произведения российских авторов и публикуют их на своих страницах, чтобы показать своим читателям, что русская литература теперь — это не литература уровня Толстого или Достоевского.

А наш, вот этот российский писатель, радуется. Здесь-то, на родине, у него никаких публикаций нет! Ты должен плакать, что тебя там выбрали, и не соглашаться, если ты — патриот. Но многие этого не понимают, потому что для любого творческого человека это — шанс, и он хватается за любую публикацию. Тем более, тебе предлагают!

— Знаете, Эдгар Иванович, — тихо сказал Лидин, — вы сейчас, извините, какую-то чушь сморозили. Не ожидал я от вас такое услышать, особенно после того, как ещё совсем недавно с огромным интересом слушал ваши воспоминания. Мне действительно было интересно вас слушать, хоть и жил я в другом районе Коломны и кино смотрел в новеньком кинотеатре, а на Репинку мы без какой-либо опаски бегали купаться в одном из тамошних прудов. А ведь ваше детство и моё разделяет каких-нибудь десять лет! Застойных брежневских лет, за которые Коломна столь разительно изменилась. Там, на эстраде, вы были убедительны, и я даже позавидовал вашему таланту рассказчика. Но вот про зарубежные журналы давайте лучше не будем…

— Да уж, — поддержал его Петров. — Меня ты, Иваныч, тоже поразил. Ладно, тогда, во времена идеологического противостояния СССР и Запада, тамошние издания печатали всякую муру типа Бродского и Солженицына, но сейчас-то им это зачем? Мы уж третий десяток лет идём тем путём, по которому нас направили американцы во времена Ельцына.

— А-а, — отмахнулся Мыльников. — Не будь так наивен! Политика Европы по отношению к России всегда была одна: опорочить и уничтожить. Менялись только поводы нападок. Во времена СССР это была идеология, сейчас они вновь пытаются представить нас дикарями.