Целый час мы обсуждали только город, его знаменитые места, самые лучшие заведения, а после стали говорить о театре и погоде. Дэну хорошо удавалась роль рассказчика, и девушки с удовольствием слушали его превосходно поставленную речь. Я тоже вносил в разговор свои реплики, а также имеющиеся знания, вынуждая Молли смотреть на меня. Но это было непросто, так как между нами находилась мисс Роуз. Будь моя воля, я бы отправил и ее, и Дэна куда-нибудь подальше отсюда, чтобы никто не мешал мне видеть прекрасное лицо мисс Стоун.

— Становится холоднее, — заметил я.

— Действительно. Леди, не желаете ли десерт с чашкой горячего кофе? — незамедлительно предложил Дэн, снова опередив в этом меня.

— Было бы превосходно! Кажется, я немного замерзла, — мисс Стоун подняла воротник.

— Сейчас отогреемся. Всего в паре шагов находится наш с Мартином ресторан.

Мы перешли на другую сторону улицы и, миновав всего одно высокое здание, переступили порог теплого и изысканного места.

— Добрый вечер, мистер Моррэс, мистер Мак’Коллин! — управляющий учтиво склонил голову.

— Здравствуйте, Ричард! Как у нас идут дела? — как обычно поинтересовался Дэн, снимая с рук кожаные перчатки.

— Замечательно, сэр! От клиентов нет отбоя! Столики бронируют за несколько недель.

— Очень хорошо! Должно быть, сейчас все занято…

— Да, но для Вас и мистера Моррэса мы всегда держим свободный столик.

В такие моменты я всегда чувствовал себя второстепенным лицом.

— «Magnolia» — какое красивое название! — восхитилась Молли.

— Выбирал Мартин. Он в этом мастер! Названия отелям тоже дал он.

Я был рад услышать похвалу в свой адрес.

— По дороге сюда мы говорили о многом, но друг о друге так ничего и не знаем. Откуда вы приехали? — вопрос я задал обеим девушкам, но отвечать, к моей большой радости, принялась решительная и уверенная в себе Молли.

— Мы из Сан-Франциско. Очень надеюсь, что возвращаться туда не придется!

— Откуда такая неприязнь к родному городу? — мне начало казаться, будто разговор мы ведем наедине.

— Город не виноват, хотя за двадцать лет он уже успел мне наскучить, — она тяжело вздохнула. — Нелегко жить в тисках родительской строгости. Вам это знакомо, мистер Моррэс?

— К сожалению.

— Тогда, вы меня понимаете. Это не каникулы, это побег! Я намерена остаться в Нью-Йорке надолго, а быть может, и навсегда. Сара меня в этом поддерживает, — девушка на мгновение взяла подругу за руку. — Все бегут сюда в надежде начать новую жизнь. Город, в котором возможно все! И мы не стали исключением.

— Когда-то давно я сказал Мартину те же слова. Мы убежали из прошлого и поселились здесь. Еще ни разу я об этом не пожалел!

— Родители просто убьют меня за то, что я сделала! Папа хотел, чтобы я вышла замуж за безмозглого сына его богатого друга, желая приумножить состояние семьи, а я не готова к такому повороту. Я хочу стать актрисой! Подчиниться их воле означало бы уничтожить все мои мечты. Я не могу мириться с подобным!

— И это очень правильно! — я с восхищением поддержал ее. — Наши судьбы схожи. Мой отец — надеюсь, сейчас он в аду — был тираном, сумасшедшим. Не устрой я бунт, моя жизнь была бы подобна черной беспросветной мгле.

Официант принес поднос с десертами, и это отвлекло нас от темы.

— Обожаю яблочный штрудель! — Сара с наслаждением вдохнула волшебный запах печеных яблок и корицы.

— Я тоже! Люблю есть его именно зимой! — добавила Молли.

— Рецепт настоящего штруделя я раздобыл в Германии лет восемь назад, когда мы с Мартином посещали Европу. Уже тогда я подумывал об открытии своего ресторана, а потому привез множество хороших рецептов. Теперь те блюда стали частью нашего меню.

— Как интересно! Должно быть, Европа вдохновила вас обоих на создание этого места. А вот я и Сара впервые выбрались из родного города.

— Ваша история, мисс Роуз, такая же, как у мисс Стоун?

— Нет, мистер Мак’Коллин, у меня все гораздо проще. Я жила с тетей с девяти лет после смерти родителей. Они оставили мне достаточное состояние, чтобы я могла жить, не заботясь о средствах. Тетушка не препятствовала моему отъезду. Впрочем, моя жизнь всегда была спокойной и счастливой.

— Сара поехала ради меня, — с важностью подчеркнула Молли, взглянув на подругу с сестринской благодарностью.

Эти девушки напомнили меня и Дэна в самом начале, когда мы только приехали в Нью-Йорк: такая же крепкая дружба, похожие истории, то же рвение к хорошей собственной жизни.

Сара Роуз оказалась крайне милой в беседе и приятной внешне, однако ничем не отличающаяся от других девушек — одна из многих, каких я встречал до нее. Но вот Молли… Для меня она была особенной! Теперь моя симпатия к ней усилилась. Красота, манеры, характер, взгляд, голос, ее история и цель — все сложилось в единый магнит, сильное притяжение которого сводило меня с ума.

Глава пятая. Великолепная четверка