Капля звезды проникла внутрь моей железной руки. Когда я открыл глаза, то увидел, что держу веревку из света, уходящую в облака.

– Ты не из этого мира, – сказал я Падшему ангелу. – Как и это.

Я потянул за веревку. Я что-то тащил к нам.

В небе образовалась дыра вроде той, что принесла огненный шар, который заживо сжег Зоси и сотни моих паладинов. Я изо всех сил тянул за веревку, пока из дыры не показалась рука размером с крепость.

Она схватила стебель Падшего ангела своими одиннадцатью пальцами. Рука была из того же металла, что и моя.

Она потянула Падшего ангела к себе. Его стебель был прикреплен к извивающемуся телу, похожему на морского змея. И оно было покрыто гигантскими цветами с человеческими головами на каждом и с лепестками вместо волос.

Рука утащила змея в дыру в небесах, и Аспария рухнула в воду, а дыра тут же закрылась.

Все цветочные тела упали на землю и превратились в пепел.

Переступая через них, я помчался к воде:

– Аспария!

Я уже собирался броситься в озеро, когда заметил на поверхности нечто, похожее на пену: буквы. Вода, в которую упала Аспария, была полна букв.

Аспария подплыла к берегу и пыталась выбраться из воды. Глядя на нее, я не понимал, кого вижу. Голова раскалывалась. Это была Аспария… и совершенно точно это была не Аспария.

– Чего таращишься? – спросила промокшая рыжеволосая женщина с желтыми и яркими, как золото глазами. Вместо нее в моих глазах, словно призрак из другого мира, мелькнул образ Аспарии, темноволосой и зеленоглазой.

– Ты… другая… – сказал я и тут же забыл, как раньше выглядела Аспария. Она всегда была рыжеволосой и желтоглазой. Я помнил, как смотрел в эти янтарные глаза, когда мы занимались любовью прошлой ночью.

– Я устала. – Она протянула руку песочного цвета. – Пойдем домой.

Я взял Аспарию за руку и вытащил из ядовитой воды.

<p>18. Васко</p>

Как сказал когда-то величайший химьярский философ Рохимья, червивая гниль – величайший враг человека, а величайший враг червивой гнили – огонь.

После предупреждения Иона о червивой гнили, поджидающей впереди, мы приняли все возможные меры предосторожности. Каждой ночью мы окапывали лагерь траншеей, наполняли ее дровами и листьями и поджигали. Пока в этой стене огня нет прогалов, сквозь нее не проникнуть ни единому червю. Но всегда оставался шанс, что хоть где-то пламя на кратчайший миг угаснет и позволит просочиться пусть даже одному червяку.

Поэтому в качестве второй меры предосторожности мы держали по всему лагерю зажженные жаровни и факелы. Караульные теперь не спускали пристальных взглядов с земли. Стоит одному червю заразить одного человека, и все погибнут, так что мы старались ничего не упустить.

Разумеется, мы говорили о возвращении, но Мертвый лес настолько велик, что мы сможем уклониться от выбранного Ионом прямого пути. Пойдем лесом западнее. Неизвестно, насколько распространено заражение, но, если избегать больших деревень, городов и замков, благополучно дойдем.

Кроме того, вернуться назад означало бы оставить открытой дверь для Кардама Крума. Позволить рубади-варвару, который разграбил и поработил Пендурум, сделать то же с Семпурисом было просто немыслимо. Хватит и одной напасти.

Как-то ночью к нашей стене огня прискакал направляющийся на юг всадник. Он кричал, чтобы мы его пропустили. Но червивая гниль бывает двух видов – быстрая и медленная.

Пораженным быстрой заразой оставалось всего несколько секунд жизни. Я никогда не был тому свидетелем, но бесчисленные записи говорят об одном: живот или грудь человека разрывает изнутри, и оттуда выползают сотни червей, каждый ищет новую жертву.

Медленная червивая гниль менее драматична, но гораздо страшнее. Человек может даже не знать, что укушен. Пока не зачахнет и не умрет, на протяжении нескольких недель он испускает червей из ушей, рта, носа и заднего прохода. Черви заражают других людей, а те заражают новых, и таким образом вымирают целые страны.

Латиане верят, что от всякой болезни на этой земле у Лат есть лекарство. Потому их целители так охотно изготавливают из растений зелья и являются лучшими лекарями. Но от червивой гнили снадобья не существует – ни от медленной, ни от быстрой, – потому что червивая гниль не с этой земли.

Мы подстрелили того всадника зажженной стрелой. Его тело сгорело вместе с червями, которых он, возможно, нес.

Спустя несколько дней мы пришли к реке. Перейти ее можно было по четырем мостам, но три рухнули, и остался только один. На нашем берегу возле самого моста раскинулась деревенька с деревянными домами. Внутрь них наши разведчики не входили, но доложили, что с виду все хорошо. Днем мужчины ловят рыбу или рубят дрова в лесу, а вечерами над крышами поднимается дым очагов. На цветущих лужайках играют дети, женщины собирают цветы и вплетают в волосы. Никаких признаков червивой гнили.

Но тут никогда нельзя быть уверенным. Если хоть один из них заражен медленными червями, они все умрут дней за десять. Ну а если хоть один червяк передастся кому-то из нашей армии, то и мы к ним присоединимся.