Читаем Испанский сон полностью

В середине лета случилось событие, которое прежде надолго выбило бы ее из колеи. Был чудный, теплый, безветренный вечерок; в такое время особенно хорошо работалось. Большое зеркало, видавшее виды, отражало ее сосредоточенный, внимательный взгляд, устремленный в экран новенького компьютера. Она занималась полюбившимся ей трудом – анализом вновь поступивших данных. Она наслаждалась своим спокойствием. В это-то самое время и зазвонил телефон.

Такое происходило нечасто. Всех своих друзей и осведомителей она попросила по возможности не отвлекать ее от важных научных работ, и они осмеливались беспокоить ее только по экстренным случаям – например, если происходил день рождения или нужны были деньги.

После некоторого раздумья она подняла трубку.

– Да.

– Извините за беспокойство, – робко сказал дежурный по общежитию, – но похоже, что к вам посетитель.

– Змей, – недовольно сказала она, – у вас на столе лежит список комнат, принимать в которые запрещено. Моя комната там на первом месте.

– Не совсем так, – поправил дежурный, – накануне сверху был вписан еще один номер, правда карандашом, так что ваша комната теперь вторая по списку.

– Карандашом не считается.

– Я забыл добавить, – сказал дежурный, – что после этого он был обведен чернилами. Боюсь, ваша комната все же вторая.

– Ну, пусть так, – сказала она рассерженно, – ну и что; все равно я никого не принимаю, и вам не следовало даже звонить по этому поводу.

– Но посетитель настаивает.

– Дайте ему от ворот поворот, – посоветовала она.

– Это не так-то просто. Он показывает членский билет коллегии адвокатов.

– А его имя случайно не Корней?

– Сейчас посмотрю… Будьте любезны, – услышала она голос дежурного, отдалившийся от трубки, – покажите ваш документик еще раз.

Она услышала в трубке чей-то еще более отдаленный голос. «Но-но, – говорил он, – из моих рук, пожалуйста. Я стреляный воробей, – добавлял, – меня на мякине не проведешь…» Ей показалось, что это голос Корнея. Странный лексикон для Корнея, подумала она; впрочем, если пьян…

– Да, – подтвердил дежурный; – вы угадали.

– Гони его в шею, – сказала Марина.

– Это тоже непросто, – приглушенным голосом сказал дежурный, – он сильнее меня и нетрезв.

– Тогда действуй согласно инструкции.

– Это значит, что я должен вызвать милицию, – сказал дежурный, – но подумайте, удобно ли это? Ведь он говорит, что хорошо вам знаком.

– Нет и нет.

Она услышала напряженный диалог. «Проживающая не желает вас принимать, – говорил дежурный, – если вы не уйдете, я приглашу милицию». – «Что мне милиция, – нагло отвечал Корней, – я и есть самый главный милиционер». – «Вы не милиционер, – говорил дежурный, – я знаю разницу между милиционером и адвокатом…» – «Я внештатник». – «Уходите, пожалуйста, от греха подальше…» – «Дайте мне трубку, я сам с ней поговорю». – «Не положено-с». – «Положенных е--т». – «Что за выражения, – возмутился дежурный, – думаете, если адвокат, вам все позволено?» Трубка упала, послышалась возня. Через какое-то время дежурный поднял трубку и, тяжело дыша и почему-то пришепетывая, сказал:

– Ваш совет гнать его в шею оказался правильным; мне это удалось.

– Вот и хорошо, – похвалила Марина.

Ее слегка взволновала эта попытка вторжения прошлого в ее нынешнюю жизнь. Она уняла это волнение и снова принялась было за анализ данных; но в стекло щелкнул камешек, меткой рукой пущенный со двора, и она, вздрогнув, поняла, что попытка еще будет иметь продолжение.

Она открыла окно и перегнулась через подоконник. Внизу, под тонкой березкой, стоял Корней и, задрав голову, строил ей рожи.

– Эй, – сказал он, – я нашел тебя. Я все знаю.

– Зачем ты пришел? – спросила Марина. – У нас нет никаких общих дел; я занята и не хочу с тобой разговаривать. Уходи.

– Я хочу, чтобы ты вернулась ко мне.

Кровь бросилась ей в голову.

– К тебе? – гневно переспросила она. – К тебе, который предал меня? Который подбил правоохрану на секретное распоряжение? Убийца!

– Все наоборот, я пытался спасти Его! Если бы Его отпустили раньше… это все равно бы произошло…

– Как знать, – горько сказала она.

– Это произошло бы, – убедительным тоном повторил Корней. – Он все время был болен.

– Не смей говорить мне об этом! – вспылила она опять. – Ты все время знал это… ты все мне врал! Все эти якобы подстроенные тобой экспертизы… Ты просто хотел меня удержать; ты обманывал меня так же, как и Семенов. Вы оба одинаково использовали меня, только он для карьеры, а ты – для собственного удовольствия.

– Я люблю тебя.

– А я тебя – нет. Уходи.

– Это несправедливо, – сказал он, – разве нам с тобой было плохо?

Теплый вечерний воздух разносил их голоса далеко вокруг. Все общежитие, не занятое чем-то особенным, притихло и внимательно прислушивалось к их разговору.

– Все прошло, – сказала она.

– Но ты тоже пыталась меня обмануть, – обратился он, видно, к последнему аргументу, – перед тем, как ушла от меня… думаешь, я не знаю, что ты готовила тайный побег?

– Ты следил за мной, – сказала она с отвращением. – Подонок!

– Я оберегал тебя, – сказал он, – тебя и Его, вас обоих. Вам не удалось бы сесть на поезд тем вечером.

Она заплакала.