– Уверяю, если НКВД схватит тебя, ты сразу выбросишь эти мысли из головы, Роберт, – устало отозвалась она.

– Еще одно, Сильвия. Я как раз подумал, что хорошо бы иметь наш собственный багаж. Ты же, наверное, обзавелась какими-то вещами за это время.

– Все это осталось в моем номере в отеле, Роберт. Та одежда, что я купила, лежит в чемодане. Но ведь за отелем, конечно, ведется слежка.

– Не могут же они следить все время? Я хочу сказать, что нужно взвесить шансы на удачу. Разыскиваются сбежавшие поумовцы, а не почтенные путешествующие англичане. Они не ищут именно нас. Они охотятся за людьми определенного сорта. А мы больше такими не являемся, согласись. А значит, как мне кажется, нам несложно будет заглянуть в отель и захватить твой чемодан по пути на вокзал. Ты не согласна?

С минуту она пристально смотрела на него, потом стала терпеливо, как ребенку, объяснять:

– Это слишком рискованно. Отсюда мы можем доехать прямо до вокзала на трамвае или в таксомоторе. Если же мы вместо этого отправимся за моим чемоданом в отель, то, на мой взгляд, поведем себя как дураки и вполне заслужим свою участь.

– Сильвия…

– Ради бога, Роберт, как ты не понимаешь, что нам нужно ехать прямо на вокзал? Нет ничего более важного, чем это.

– Я обещал Джулиану вернуть его матери кольцо. Это кольцо лежит в кармане моего плаща. А плащ – в твоем чемодане. Чемодан – в отеле. Если б это было возможно, я бы сам пошел туда, но ведь номер записан на твое имя. Меня туда не пустят.

Она устало покачала головой.

– Две недели назад ты просто ненавидел Джулиана. А теперь ты его любишь. И готов всем рискнуть только из-за того, чтобы выполнить какое-то обещание и совершить романтический поступок ради памяти друга. Ты просто глуп, Роберт. Но себя я не хочу подвергать лишнему риску.

– Он был моим другом. И я должен сделать это ради него. Очень хорошо, я пойду сам. Возможно, мне удастся убедить их впустить меня. Встретимся на вокзале. Мы можем отправиться поездом…

– Роберт!

– Я должен получить это кольцо! – выкрикнул он и тут же устыдился своего крика.

Он никогда прежде не повышал на нее голос, и Сильвия замерла, пораженная.

– Извини меня. Я не должен был повышать голос. Это просто свинство с моей стороны.

– Роберт, твои добродетели способны поразить неподготовленного человека. Но на мой взгляд, они тошнотворны.

– Ты даже представить себе не можешь, сколько раз я подводил его. Сколько раз я предавал его. Ты даже не знаешь, что однажды, когда он попросил меня сделать одну вещь, я ничего не сумел. Ладно, наверное, будет лучше, если мы завтра расстанемся. Ты иди своей дорогой, я пойду своей. Так или иначе, но кольцо я добуду.

– Роберт, ну что ты за дурак такой. Ладно, пойдем завтра за этим несчастным кольцом, раз оно для тебя так важно.

Ранним утром следующего дня по улицам Барселоны слонялась пара иностранных туристов. Это были немолодые, довольно туповатые англичане, в остолбенении разглядывавшие все, что их окружало. Раскрыв рты, они указывали друг другу на проходивших мимо солдат. Они громко задавали вопросы на английском языке. Жадно интересовались, где можно выпить чашку хорошего чая.

Важно было тянуть время, поезд к границе отходил в час дня. На трамвае они поехали через весь город.

– Salud, señor, – приветствовал Флорри кондуктор, принимая от него бумажку в одну песету.

В отеле тоже все прошло на удивление гладко. Чемодан Сильвии уже был сдан на хранение, и служащие вместе с ней отправились за ним. Флорри остался в вестибюле, поджидая их и оглядываясь по сторонам. Махагоновая мебель, вазы, полные цветов, – все придавало отелю мирный, цивилизованный вид. Никто не интересовался его особой. Никакой тайной полиции или асалтос. Наконец чемодан был принесен.

– Отлично, – обрадовался Флорри и выдал непомерно большие чаевые.

Они вышли из отеля на улицу и нашли таксомотор.

– Вот, – торжествующе сказал Флорри, – видишь, как просто все оказалось.

– Глупые страхи, – согласилась она.

– Это заняло у нас не больше пяти минут. Даже меньше. Мы получили его. Все в порядке. Через несколько минут мы будем на вокзале. Никто нас не видел.

Флорри был не совсем прав. Их никто не видел. Почти никто. Когда они были на улице, на них обратил внимание всего один человек.

К несчастью, это был Угарте.

38

Угарте

Шансы Угарте реабилитировать себя в глазах босса обрели реальность ровно в двенадцать часов сорок минут. До этого он сидел, скрючившись на ступеньках и посасывая зубочистку, похожий на сводника в публичном доме, кем он не так давно и являлся. Угарте следил за входом в отель. Каждый прохожий предусмотрительно старался обойти его как можно дальше. На лице помощника Болодина была написана та угрюмая заносчивость, что свойственна обуреваемым жаждой насилия подонкам. Обводя ленивым взглядом толпу – еще мгновение, и они скрылись бы из поля его зрения, – он выделил из нее высокого мужчину, явно иностранного облика, и его спутницу, которые, конфузливо мигая, переходили улицу, намереваясь сесть в таксомотор.